А господин Витте имеет столь обширный список 'достижений', что на одно его оглашение потребуется несколько часов.
Про более мелких фигурантов сегодняшних арестов, на вроде адмирала Рожественского, я вам говорить не буду. Узнаете чуть позже, когда появится больше информации.
Малкольм сидел словно оглушенный. Не то, чтобы он считал Витте, Абазу и Авелана столпами отечественной государственной политики, но та оперативность, с которой Илье удалось донести до царя информацию, обличающую активных членов 'безобразовской клики', бывшего министра финансов и несостоявшегося командующего Второй Тихоокеанской эскадры, поражала. Ведь, он не просто сказал, но и доказал государю, что эти люди вредны для страны. И, спровоцировал Николая на нетипичные для него действия. То, что царь убрал от себя этих людей, да еще и в кратчайшие сроки, доказывало, что Илья принялся наводить порядок в верхних эшелонах власти через чур резко. Необходимо было срочно поговорить с ним! Иначе, молодой командующий КОС ЕИВ рискует заиметь себе во врагах свору из Великих князей, один из которых лишился сподвижников по 'безобразовской клике'. А ведь великий князь Александр Михайлович, будущий шеф будущего Императорского военно-воздушного флота, не тот человек, который потерпит молодого выскочку, разом заимевшего высокие чины. Нет, Илья решительно не понимает, что он творит. Царский двор - это гадюшник, который нельзя исправить, выбросив из него пару мелкий змей.
- Я вас понял, господин Лавров, - медленно, силясь собраться с мыслями, ответил Малкольм.
- Вы как-то странно побледнели после моих слов, - пронзительный взгляд гостя словно прозондировал Дмитрия.
- Нездоровится что-то, - соврал он. - То в жар, то в холод, с самого утра бросает.
- Эко ж вы! - Лавров неодобрительно покачал головой. - Беречь себя нужно. Позвольте откланяться, я и так занял у вас слишком много времени. Если вас не затруднит - не могли бы вы сообщить мне, когда Илья Сергеевич вернется? Вот моя карточка, я буду ожидать.
- Всего доброго, Владимир Николаевич.
- И вам, господин Малкольм, и вам.
* * *
Едва за Лавровым закрылась дверь, Малкольм сорвал печать с пакета, который предназначался Илье. 'К черту!', - мелькнула мысль.
Практически каллиграфическим почерком исписанные листы допросов поведали ему о том, сколько получил в свои карманы господин Авелан, размещая заказы на строительство броненосного крейсера 'Баян' и броненосца 'Цесаревич' на французских верфях. Сколько пожадничал, отвергнув предложение американца Крампа построить для русских целую эскадру, а не только легендарный 'Варяг' и 'Ретвизан'. Сколько денег он и Витте положили себе в карман благодаря 'вооруженному резерву', 'благодаря' которому Тихоокеанский флот не только маневрировать не умеет, но и стреляет из рук вон плохо. Сколько денег похоронено в 'богинях русского флота', во что обошлось произвести всего тринадцать восьмидюймовых орудий без необходимого запаса.
Уже после одного только допроса Авелана, Малкольм попросил к себе в кабинет бутылку коньяка. Как уважающий себя житель Петербурга, пить он умел, но в меру. Однако, открывшаяся перед ним картина тотального казнокрадства была настолько широка, что на украденные и попиленные с кем то деньги можно было еще несколько броненосцев построить. И об этом практически никто не знал там, в его будущем.
Нет, конечно же говорилось, что 'Ниссин' и 'Касуга', которых итальянцы предлагали купить России, отошли Японии потому как Рожественский и его покровители попросили от макаронников слишком большой откат. Но, по сравнением с тем, что Авелан вытягивал из бюджета флота - это была капля в море.
Абаза и его кузен Безобразов - тоже не менее интересные личности. Амбициозные планы Безобразова разбогатеть на лесных концессиях и природных богатствах Маньчжурии щедро посыпались 'заботами о российских интересах'. За всем этим Безобразовским якобы нежеланием уронить авторитет России на Дальнем Востоке, уступив японцам Корею, крылась жажда личной наживы. Алексей Михайлович 'заложил' всю 'клику' с потрохами. За исключением только великого князя Александра Михайловича, которого, похоже, 'безобразовцы' использовали в темную. По словам Абазы, именно 'душка Сандро' должен был обеспечить успех по вливанию государственной казны в мифические предприятия на реке Ялу. Но, умудренный опытом Малкольм без труда видел во всем этом эпатаже вокруг Кореи подобие финансовой пирамиды. Быть может Александр Михайлович, или же сам Николай заподозрили неладное и отказались от идеи вкладываться в дела, вокруг которых уже явственно кружили шакалы японской армии.
Допрос Рожественского Малкольм даже читать не стал. Отвращение к этому человеку, приведшему на заклание целый флот, присутствовало в каждом, кто хоть раз читал историю Цусимского сражения. Не обязательно читать 'Цусиму' Новикова-Прибоя, или 'На 'Орле' в Цусиму' Костенко, чтобы понять, что командный гений, если он и был у Зиновия Павловича, к генеральному сражению его подвел.
