Дмитрий вернулся к столику с дамами. Люся была возбуждена и весела, начала сразу хвалить инструктора и восхищаться его смелостью и силой. Диана, наоборот, казалась грустной, и в глазах девушки прятались сомнения и страх.
— А вы, оказывается, скандалист, — сказала она.
— Я не скандалист, — не согласился Дмитрий, переживая тем не менее легкое чувство обиды. — Просто у меня такое выражение лица.
— Не обращай на нее внимания, — махнула рукой Люся. — Диана сегодня не в настроении. Мужчина должен уметь защищать свою честь. Как там в пословице говорится? Добро должно быть с кулаками.
— Если у него нет более современного оружия, — добавил Дмитрий.
Диана улыбнулась, и ее улыбка немного разрядила обстановку.
— Один мой приятель любит повторять: если тебя ударили по лицу, подставь другое. Вы тоже такой?
— По-моему, это лучше, чем подставлять другую щеку, — осторожно ответил Дмитрий, гадая, почему Диана снова стала обращаться к нему на «вы». — Но еще лучше не доводить ситуацию до стадии мордобоя. Прошу прощения, что не сдержался.
Глаза девушки оттаяли.
— Вы… ты прав, далеко не всегда надо демонстрировать свою удаль и героизм. Симон со своими «шестерками» ушел бы и без драки. А теперь он затаит зло и будет искать случай отомстить.
— Больше не буду, — сокрушенно опустил голову Дмитрий. — Дайте шанс исправиться.
Люся засмеялась, погладила его по волосам.
— Дима справится со всей шайкой Симона. Он не из тех, кто сидит на обочине и кричит «ура».
— Не поняла, — посмотрела на подругу Диана.
— Ну, есть такая поговорка: не все могут быть героями, кто-то должен сидеть на обочине и кричать «ура».
Диана фыркнула, Дмитрий улыбнулся.
С уважением поглядывая на Булавина, официант принес мороженое и кофе.
— Дима, — не унималась Люся, — а ты стихи любишь?
— Люблю, — кивнул Дмитрий, искоса посмотрев на Диану и встретив ее сочувствующий взгляд.
— Я тоже люблю, особенно Ахматову и Пастернака. А ты?
— Я люблю Бальмонта, — подумав, сказал Дмитрий. — И Эдгара По.
— Прочитай что-нибудь, если помнишь.
Дмитрий помолчал и продекламировал:
Дмитрий замолчал, заметив предостерегающий жест Дианы, однако Людмила не разгадала намека, продолжая щебетать:
— Это Бальмонт?
— Это Сергей Андреев, современный поэт и мой друг.
— Чувствуется, что современный. А классиков не помнишь?
— Пошли, потанцуем, — прервала вдруг подругу Диана.
Дмитрий с готовностью подхватился со стула, подавая ей руку. Люся надула губки.
— Вот всегда ты так, охотница, перебиваешь разговор на самом интересном месте. Следующий танец мой, учти.
Диана и Дмитрий вышли на площадку перед оркестром, где уже танцевали три пары. Музыканты заиграли долгую томную мелодию. Диана положила руку на плечо Булавина, прижалась к нему, несмотря на то, что на них смотрели со всех сторон, шепнула на ухо:
— Она не отвяжется.
— Я это понял. Придется провожать вас обеих. Почему она назвала тебя охотницей?
— Диана — это Артемида в греческой мифологии, богиня охоты, вот она и дразнит.
— Твоя компаньонша завистливая женщина.
— Знаю, но приходится мириться. Без нее я не поднялась бы так высоко. — Девушка кивнула на зал. — Я не имею в виду внешний мишурный блеск. Если бы я не родилась такой, мне было бы легче, а так каждый крутой бык считает своим долгом затащить в постель. Если бы ты знал, чего я только не натерпелась! — Она вздрогнула. — Я и Симона терплю только потому, что он как бы отгоняет от меня кавалеров.
Дмитрий помолчал.
— Я не могу его заменить?
Диана отодвинулась, ощупала его лицо наполненными влагой глазами.
— Не знаю… хочу надеяться… но не хочу ошибаться.
Они снова поплыли в танце, заключенные в общую эмоционально-чувственную сферу ожидания, а Дмитрий неожиданно подумал, что красивые и умные девушки едва ли счастливы в жизни, так как ранимы, зависимы и беззащитны. Их красота в редких случаях служит им защитой, в основном это лишь приманка для сильных мира сего. И еще он подумал, что сам никогда бы не решился подойти и познакомиться с такой гордой с виду красавицей. Не хватило бы решимости.
Танец закончился. Оркестр заиграл другую мелодию, и Дмитрий вынужден был танцевать с Люсей, едва не задушившей его в объятиях. Директорша фирмы «Волтри» дала ему недвусмысленно понять, чего она хочет, надо было ухитриться отказать (она предложила после ресторана поехать к ней домой) и не обидеть, и Дмитрий сочинил историю о ждущей его больной маме. Люся порывалась танцевать с ним и дальше, разогреваясь все больше, и выручила его Диана, заявив, что собирается уходить.
В начале двенадцатого они вышли из ресторана. Булавин предложил подвезти обеих, но оказалось, что женщин ждет машина фирмы, и вопрос разрешился сам собой. Люся, прощаясь, повисла на нем, пытаясь поцеловать. Дмитрий ловко увернулся и усадил опьяневшую женщину в кабину. Диана подала руку.
