— Да, конечно. — Софья хотела добавить: «если они еще будут живы», но передумала. — Вот вернемся домой, соберемся и поедем к бабушке Тоне в Карпунино, будешь с ней за грибами в лес ходить.
— А ты разве не будешь?
— И я.
Софья оглядела зал ожидания Ярославского вокзала и наткнулась на оценивающий взгляд высокого черноволосого молодого человека в черной майке с черепом, разговаривающего в компании таких же парней хамовато-наглого вида, одетых в джинсы и футболки, безрукавки и балахоны. Их было человек десять, то ли тургруппа, то ли команда спортсменов, и Софья уже давно ощущала на себе их взгляды. Но особенно неприятно и вызывающе смотрел на нее черноволосый в майке с черепом и серьгой в ухе, державший в руках гитару.
Заметив взгляд Софьи, он подмигнул, передал приятелю гитару и направился к ней, по-хозяйски расталкивая снующих туда-сюда пассажиров. За ним увязались еще двое молодых людей с давно не бритыми физиономиями: рыжий, худой и патлатый, в лиловом балахоне с пятнами, и бритоголовый, с хохолком крашенных в красный цвет волос на голове, одетый в грязную, давно не стиранную серую рубаху и шорты, открывающие волосатые ноги.
— Привет, — сказал черноволосый с серьгой, останавливаясь перед лавкой, где сидели Софья с дочерью и молодая семья: папа, мама и карапуз. — Не хотите присоединиться к нашей компании? С нами веселее.
— Спасибо, в другой раз, — вежливо отказалась Софья.
— Ну и зря. Пойдемте, не пожалеете. Мы едем в третьем вагоне, а вы?
Софья тоже ехала в этом же вагоне, и данное обстоятельство ее не обрадовало.
— Как вас зовут? — продолжал настырный молодой человек, маслеными глазами лаская ноги и грудь Софьи. — Меня Женя. А это мои друзья Бурый и Весло, пардон, извиняюсь, Боб и Гриша. В карты играете? В буру, сику, чмос? Нет? Ничего, научим. Да, орлы?
«Орлы» закивали, осклабились, также бросая жадные взоры на ноги Софьи.
— Спасибо, не надо.
— Да что вы заладили: не хочу, не надо… Идемте, мы вас напоим и накормим, дымку дадим курнуть, чума, а не дымок! Ну, катит?
— Не катит, — качнула головой Софья, размышляя, что делать. Звать на помощь не хотелось.
Оленька почувствовала неладное, прижалась к матери, исподлобья глядя на незнакомых дядей.
— А это ваша сестра или дочь? — присел перед ней на корточки черноволосый Женя. — Ух ты, какая симпатёвая! — Он тронул Олю за бантик.
Оленька отодвинулась.
— Уберите руки! — твердо сказала Софья.
— Да-да, вам лучше не приставать, — вмешался молодой глава семейства, сидевший рядом с женой и маленьким сыном. — Вы же видите, что она не хочет с вами знакомиться.
— Тю, а ты кто такой? — удивился черноволосый, продолжая сидеть на корточках.
— Никто, но вы…
— Вот видишь — никто! Правильно. Поэтому сиди тихо, молчи в тряпочку и не вякай, зубы береги.
— Как вы смеете? — возмутилась жена парня, вступаясь за мужа. — Я милицию позову!
— Тихо! — показал ей пудовый кулак бритоголовый приятель черноволосого. — Ребенка лучше береги, сосиска, а то украдут.
— Уходите, — тихо проговорила Софья. — Не показывайте плохой пример детям.
— Ну вот, — с сожалением выпрямился черноволосый. — Так все хорошо начиналось. А если мы и твою дочку прихватим, пойдешь?
— Отстаньте от них, — раздался вдруг чей-то уверенный звучный голос за спиной Софьи.
Она оглянулась и увидела стоящего по ту сторону вокзальной лавки молодого, но с седыми прядями в темно-русых волосах, мужчину. Вспомнила, что встретила его, гуляющего по залу ожидания с девочкой примерно того же возраста, что и Оленька, но не обратила на него особого внимания. Теперь же ей удалось разглядеть его спокойное волевое лицо с прямыми губами, карие, с золотыми точечками, глаза, и Софья вздрогнула, испытав самое настоящее потрясение. Мужчина был не просто симпатичен, он был полон внутреннего спокойствия, выразительной сосредоточенности, ледяной уверенности и бесстрашия. Это был именно тот тип мужчин, за которыми Софья пошла бы в огонь и в воду. А еще этот человек был очень сильно похож на брата Софьи, Дмитрия.
— Чо ты сказал?! — с деланным изумлением сказал черноволосый, трогая пальцами серьгу.
— Что слышал, — отрезал Тарасов; это был он. — Иди к своей кодле и в эту сторону больше не смотри. Все, что хорошо начинается, кончается плохо, а для тебя в особенности.
— Чо-то я не догоняю, орлы, — задумчиво посмотрел на своих оторопевших приятелей парень с серьгой. — Нам угрожают? Или мне послышалось? А не обломать ли нам этому козлику рога?
Тарасов обошел лавку, ведя за руку дочку, протянул другую руку Софье, не обращая внимания на крутую компанию.
— Пойдемте, я провожу вас к поезду. Вы в Москву едете?
— В Москву, — с готовностью откликнулась Софья, поднимаясь, наклонилась к Оленьке. — Вот мы и дождались, доченька.
Она повесила на спину дочери ее маленький рюкзачок, хотела взять сумку с вещами, но Тарасов отстранил женщину.
— Я донесу.
Он повесил ремень сумки через плечо, все так же не обращая внимания на закипающую, сбитую с толку его поведением троицу, шагнул мимо черноволосого, но тот вдруг загородил ему дорогу, раздувая ноздри, и капитан вынужден был остановиться.
