— Мы так называем магов темной стороны. Итак, продолжим. Россия сегодня, образно говоря, проходит через точку бифуркации, иными словами — находится на переломе. В этой ситуации стандартные модели эволюционного развития общества не работают, и мы предлагаем нестандартный выход из положения. Во-первых, мы начали возрождение древнейшей системы национальной самоорганизации и самоуправления — Вече, прообраз нынешней Думы, только в истинном значении этого слова, — для формирования Союза славян, обладающего сверхсознанием.
— То есть славянского эгрегора?
— Отлично, полковник! С вами приятно беседовать.
— Союз России и Белоруссии — результат работы Катарсиса?
— В том числе и Катарсиса. Присоединение некоторых балканских стран к этому Союзу не за горами, а там вернутся в эгрегор и другие отколовшиеся страны, бывшие республики СССР. Достижение обозначенной мной цели возможно разными путями, мы же пойдем путем воздействия на управленческие структуры — от районных библиотек до президентского окружения, очищая эти структуры от влияния черного криминального эгрегора. Ну и наконец, мы добьемся того, чтобы любая криминальная антигосударственная деятельность стала невыгодной, для чего попытаемся возглавить каждый клан отечественной мафии, начиная с правительства, и заставить их работать на государство, на весь русский Род.
— Если только Сатана не опередит нас, — пробормотал Ираклий, восхищенный и одновременно ужаснувшийся глубине проблемы, открывшейся перед ним, — и не уничтожит!
— О, задача сил Сатаны состоит не в истреблении рода человеческого, ибо тогда они потеряют питательную среду, им не на ком будет паразитировать. Нет, Сатана нас не истребит, но и жить свободно не даст! Поэтому мы и должны сотворить Кресово кольцо, кольцо сужения канала, по которому в наш мир просачивается негативная информация Сатаны.
— Чтобы перекрыть ему кислород…
— Именно так, Ираклий Кириллович, чтобы перекрыть ему кислород. А это мы сделать в состоянии. Итак, вы согласны работать в Сопротивлении?
— Вы же говорили — в Катарсисе…
— Сопротивление — часть Катарсиса.
— Чем я буду заниматься конкретно?
— Тем же, чем занимались профессионально на государственной службе.
— Военной контрразведкой?!
— Организация, в которой вам предлагается занять место командира отдела, называется Вечевой службой контрразведки и внутренних расследований.
Ираклий задумчиво глотнул тоника, не решаясь задать собеседнику вопрос, какое место в структуре Катарсиса занимает Мария. Поднял глаза на гостя.
— Что я должен делать?
— Вам позвонят и назначат встречу, ждите. И пожалуйста, прошу вас, — Сергий положил сухую прохладную руку на локоть Федотова, — попытайтесь избежать конфликтов типа того, что у вас возник с «Надежными ребятами». Эту проблему можно и должно решать иначе.
Ираклий смутился.
— Вы… видели, как я с ними?..
Сергий улыбнулся, встал из-за стола, подал руку и исчез. Ираклий остался стоять с ощущением бездны, разверзающейся под ногами, над которой горела одна-единственная яркая звезда. Спасение было в ней, но она была далеко…
Утром в понедельник Панкрата вызвал к себе Асламов.
— Я в курсе ваших отношений с местной элитой, — сказал директор рыбзавода не то с иронией, не то с насмешкой. — Поэтому меня интересует вопрос, как вы намерены действовать дальше.
«Мы продолжаем то, что мы уже много наделали», — вспомнил Панкрат известный черномырдинский шедевр. Но вслух сказал другое:
— Жду ваших указаний.
Асламов засмеялся.
— Хотите переложить ответственность на мои плечи? Я вам санкции на ссору с органами не давал.
— Я не ссорился, — угрюмо буркнул Панкрат. — Они сами напрашиваются.
Асламов достал из стола большой белый конверт, бросил на стол.
— Почитайте.
Панкрат достал из конверта три листа бумаги, сколотые скрепкой, пробежал глазами текст. В письме высказывалось предположение, что бывший майор Службы внешней разведки П. К. Воробьев «каким-то образом связан с террористами, уничтожившими на озере Селигер важный военный объект». А ниже прослеживалась его история увольнения из рядов спецслужбы и участие в автобанде, грабившей водителей на дорогах Тульской и Брянской губерний.
Подписи на документе не было.
— Что скажете? — поинтересовался Асламов.
— Все правда, — спокойно пожал плечами Панкрат. — Кроме последнего пункта. Я был не членом банды, а командиром отряда, охотившегося на автобандитов. Так что, мне писать заявление об уходе?
Директор вложил письмо в конверт, спрятал в столе.
— Продолжайте работу, Панкрат Кондратович. Посмотрим, какие шаги предпримут ваши недоброжелатели в дальнейшем. В обиду я вас не дам, потому что это и в моих интересах. Но постарайтесь все-таки в конфликты наподобие того, что произошел в зоопарке, не вступать.
Панкрат встретил дружеский, сочувствующий и насмешливый одновременно взгляд директора завода и вышел, размышляя, откуда тому стало известно о схватке в зоопарке. Свидетелей «разговора» Воробьев не заметил.
