— А вы хотите, чтобы я любил цивилизацию, имеющую всего лишь двухсотлетнюю историю и такой же продолжительности опыт геноцида, разрушения Природы? Цивилизацию, претендующую на роль господина планеты?
Данильянц прищурился.
— Да вы националист, Егор Лукич. Я ведь не русский, а вы собираетесь включить меня в систему очищения России.
— Ошибаетесь, — покачал головой Крутов. — Русские за всю свою историю не были ни националистами, ни нацистами, и наши духовные лидеры испокон веков учили нас, что породнение с другими народами не является духовной смертью. Я целиком и полностью на этой позиции, и ваше участие…
— Я понял. Вернемся к моему вопросу.
— Мне нечего добавить, кроме одного: Сатана способен вселяться лишь в поврежденные умы и психику, ваш ум еще не поврежден до такой степени, и если вы согласитесь бросить ему вызов…
— Я понял. Но мне этого недостаточно. У вас есть еще аргументы в запасе?
Крутов вдруг улыбнулся, с жалостью и превосходством глянув на собеседника.
— Не знаю, знакомо ли вам совершенно удивительное ощущение… когда наступаешь на горло собственной песне, чтобы сделать кому-либо маленькое, но добро! Я испытал его. Не хотите попробовать?
Данильянц засмеялся.
— Еще раз убеждаюсь в правильности выбора посланца вашими начальниками. Вы не просто мастер боя, но и хороший психолог, Егор Лукич. Полковники, с которыми я встречался, в массе своей не производят впечатления умных людей. Хотя мне от этого не легче. Почему все-таки вы пришли именно ко мне? Ведь я на самом деле босс довольно мощной криминальной группировки и многие свои дела проворачиваю в обход закона.
— Это возрастное, — сказал Крутов. — Пройдет. У вас будет столько возможностей поработать на закон, что в конце концов вам это понравится. Потому что против нас собраны несметные силы, главное оружие против которых — ум и природный дар обходить препятствия.
— Мои партнеры меня не поймут. Впрочем, конкуренты тоже.
— Вам предлагается проявить себя в ином плане, подняться на уровень выше, а то и на два, сражаться с противником, который достоин не только ненависти, но и уважения, ибо ему почти удалось завоевать Землю. Вас это не вдохновляет?
— Не очень, — признался Данильянц.
— В таком случае дальнейший наш разговор бесперспективен, — сухо сказал Крутов. — Я ничем помочь вам не смогу. Вероятно, наши аналитики все же ошибаются иногда.
Данильянц, оставшись рассеянно-спокойным, допил чай.
— Это правда, что ваш противник… э-э, применил против вас психотронное оружие?
— Правда, — кивнул Егор, начиная тяготиться беседой. — Индивидуальные излучатели типа «удав», так называемые «глушаки», и стационарные системы кодирования «лунный свет».
— Вы их видели?
— Я испытал их на себе.
— Да?! И выжили?
— Как видите.
— Не сердитесь, Егор Лукич, я привык взвешивать все «за» и «против», прежде чем начать любое мало-мальски серьезное дело, а тут ведь предлагается полный переворот деятельности. А у вас на вооружении нет «глушаков»?
Крутов подозрительно посмотрел на гостя.
— Прямое обращение к психике человека допустимо только в случае угрозы жизни или для лечения больного. Наши службы обходятся без технических устройств подавления воли.
— Я что-то слышал об этом. — Данильянц пошевелил пальцами. — Кажется, вы каким-то образом воздействовали на брата Жоры. Это имеется в виду?
— И многое другое. В этом плане я еще ученик.
— Скажите, Егор Лукич, вы и на меня можете воздействовать… дистанционно, без применения «глушаков»?
— Такой задачи на сегодняшний день я не ставил.
— А какую задачу вы поставили себе сегодня в отношении меня?
— Два поцелуя в щеки и контрольный в затылок, — засмеялся Егор. — Еще вопросы есть?
Улыбнулся и Лев Арменович, сделал вид, что ответы хозяина его вполне удовлетворили, оглядел горницу.
— Уютно у вас здесь, спокойно… Разрешите вопрос из другой оперы, Егор Лукич? Почему вас потянуло из столицы в деревню? От комфортабельных условий к «удобствам во дворе»? Зов предков? Голос родины?
— В том числе, — кивнул Крутов. — На территории России семье нормально живется лишь в доме усадебного типа с огородом и садом под окнами, в условиях сосуществования с природой. Если бы эта доминанта демографической обусловленности не исчезла под натиском западного образа жизни, Русь до сих пор была бы великой империей.
Данильянц, не ожидавший от бывшего полковника такой эрудиции, с удивлением пригляделся к нему, качнул головой:
— Даже если вы повторяете чужие слова, с вами интересно беседовать, Егор Лукич. Честное слово. И позвольте последний вопрос: что конкретно должен буду делать я?
— Вы приняли решение?
— Допустим.
— Так не пойдет.
— Хорошо, принял.
— В таком случае я свою миссию закончил. С вами теперь будут работать другие люди. Я же не компетентен ставить перед вами задачу. Могу лишь предположить, что первое ваше задание будет связано с частными направлениями нашего дела — упреждение террора и выявление и борьба с коррупцией.
— Всего-то? — насмешливо поднял бровь Данильянц.
