Асламов и Воробьев нырнули в лифт, и кабина плавно пошла вниз. Остановилась. С шорохом раздвинулись двери, и на пассажиров лифта уставилось дуло автомата в руках здоровенного амбала в пятнистой форме. За спиной амбала стоял еще один боец с автоматом, дальше начинался освещенный плафонами коридор с бетонными стенами и полом, с рядом дверей, а по коридору шел третий спецназовец в камуфляже, ведущий на поводке пса.
Дальнейшее произошло в течение нескольких секунд.
Асламов стоял первым, он и начал первым, едва открылась дверь лифта. Охранникам базы не хватило каких-то мгновений, чтобы оценить ситуацию и открыть огонь, а Панкрат впервые в жизни увидел, на что способен готовый к бою Витязь.
Автомат внезапно вылетел из рук первого охранника и опустился на ствол автомата второго, выбивая его из рук. Затем первый отлетел в сторону, врезаясь спиной и затылком в стену коридора, второй крепыш вдруг согнулся пополам, а третий, находившийся в десяти шагах от лифта, успел лишь сорвать с плеча свой автомат (бесшумный «вал») и направить его на то место, где стоял Асламов. В следующее мгновение его пес молча прыгнул на хозяина и сомкнул челюсти на рукояти автомата и на кулаке парня. Раздался приглушенный вопль, спецназовец попытался стряхнуть собаку, но Асламов оказался рядом и успокоил его прикосновением ребра ладони к шее. Потрепал пса по голове, и тот растянулся рядом с хозяином, опустив голову на лапы.
Прошло всего две секунды, может быть, чуть больше, Панкрат за это время успел лишь выскочить из лифта, готовый прикрыть командира и вступить в бой, но его помощь не понадобилась. Охранники не смогли оказать достойного сопротивления Витязю, хотя были вооружены не в пример серьезнее.
— Это верхний горизонт базы, — сказал Асламов, как ни в чем не бывало оглядываясь на спутника. — Идем вниз, на дно. Не отставай и не вмешивайся без надобности.
Они пробежали коридор, спустились по лестнице на этаж ниже, где встретили двух охранников и оставили их в беспамятстве, едва ли успевших осознать, что происходит. Следующий горизонт базы пришлось очищать вдвоем, охранников здесь оказалось втрое больше, и бой — со стрельбой и шумом — длился минуты две, пока Асламов не бросил в коридор две гранаты — светобарическую и газовую. Только после этого стрельба стихла, ослепленные и оглушенные охранники прекратили сопротивление, и диверсанты обезоружили их, связав руки ремнями.
— Уходите через крышу, — бросил им Асламов. — Уводите всех, кого встретите. Через минуту здесь все взлетит на воздух. Живее!
Очумелые парни в камуфляже бросились к лестнице, исчезли.
— А если они вернутся? — спросил Панкрат. — С оружием? Его здесь хватит на армию.
— Не вернутся, — отрубил Асламов. — Ставь мины. Вон та зеленая дверь — хранилище взрывчатки, на нее посади «веер»[6]. Время взрыва — через пятнадцать минут. Включай и уходи.
— А ты?
— За меня не беспокойся, я навещу тут один погребок, лаборатория там прячется.
— Давай вдвоем…
— Делай, что приказано! — Асламов шагнул прочь, оглянулся. — Если через десять минут не вернусь, выбирайся сам. И помни, что я сказал.
Исчез — сразу и без звука, будто был не человеком, а фантомом, голографической проекцией.
Панкрат выругался про себя, снял рюкзак с плоской металлической коробкой внутри, достал оттуда десять мин специального назначения, использующихся для диверсионных акций, и начал крепить на дверях по всему коридору подземелья, устанавливая на индикаторах одну и ту же цифру 15.
О том, что в храме где-то находится Виктор Телегин, он вспомнил, когда установил последнюю мину. Поколебавшись несколько мгновений, вызвал по рации Асламова:
— Все готово. Могу я за оставшееся время отыскать Виктора? Он в храме наверху…
— Иди, — пришел ответ. — Постарайся в момент взрыва быть вне стен сего заведения.
— Ты успеешь?
— Не задавай глупых вопросов. — И после паузы: — Всем отбой! Сворачиваемся. Отход в установленном порядке.
Панкрат перешел на
Он не знал, что за всеми действиями диверсантов наблюдали внимательные глаза — через сеть скрытых мини-телекамер, питающихся автономно. Он не знал, что их появление на базе было рассчитано заранее и охрана создавала лишь видимость сопротивления. Он не знал и не мог знать, что Асламова
— Прыгай! — открыл Панкрат дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья.