- А мне не стыдно за себя! - вопил Лон. - Я хочу спасти ее, а ты губишь! Стыдно ему за меня, а ты за себя постыдись! Ты что, не можешь отправить ее со мной? Что ты морочишь ей голову всякими глупостями? А ты не отказывайся, не отказывайся. Знаю я о ваших экскурсах на тот свет, понаблюдал немного, любопытства ради. Сам, между прочим, кое-что умею, сам не последний оракул на Гее. Так вот. Если желаешь подохнуть здесь, твое дело. Но ее за что? Ее-то ты обязан заставить жить!
Лон бушевал. Он размахивался, нанося Уэшеми новые и новые удары. Тот шатался, но молчал.
- Подлый трус! - скандалил Лон. - Даже ударить меня боишься!
- С чего ты взял, что боюсь?
Уэшеми явственно ухмыльнулся разбитым ртом.
- Прекрати это позорище! - закричала, наконец, Касс. - Кто тебя сюда звал? Что тебе от меня надо? Что ты ко мне пристал? Разве ты не видишь, я тебя не люблю! Что ты к нему привязался? Он не виноват, если любят не тебя, а его.
Лон вдруг замер, остановил руку на лету, съежился, виновато посмотрел на избитого в кровь халдея, перевел взгляд на Касс и неожиданно тихо пробормотал: - Хорошо, я не возражаю...
Взгляд его стал затравленным. - Я ничего, я согласен, ладно, потеснимся, влезем как-нибудь все втроем. Он же сам не хочет, я-то знаю.
- Мы остаемся, - устало сказала девушка. - Мне нужно отдохнуть. Я хочу искупаться и отдохнуть.
Никто не отвечал.
Она опять заорала, что было сил: - Устала я, понимаешь? Зверски, безумно устала! И дай мне выкупаться, наконец!
Лон молчал, молчал Уэшеми.
- Оставь нас, - уже тихо попросила Касс.
- Прошу тебя... Заклинаю тебя всем, что было между нами хорошего. Не делай этого.
Лон заломил руки.
Этот жест мольбы принадлежал Лону Аполу. Красавец. Сноб. Атлет. Блестящий поэт. Тренированный оракул. Гордость Посейдии, Лон Апол, а еще бессмертный Бог Аполлон, он умолял её не уходить из жизни, умолял, заламывая руки.
Наверное, самым страшным, самым тягостным зрелищем из всего, виденного Касс в последние дни, был этот жест Лона. Жест отчаянья, жест просьбы человека, который, сколько она помнила его, не просил никогда, никого, ни о чем.
- Прошу тебя, скажи ей... - несколько раз повторил Лон. - Сделай что-нибудь... Заставь ее.
Что-то сломалось в этом человеке. Он был согласен на любое унижение, только бы уговорить ее, спасти от гибели.
- Через два дня здесь не останется камня на камне...
Это был последний, самый значительный аргумент.
Тогда дай нам прожить спокойно хотя бы эти последние два дня, - твердо сказала Касс. - Оставь нас в покое, наконец.
* * *
Двое лежали, плотно прижавшись друг к другу, не обращая внимания на хаос смерти, владевший миром за стенами шатавшегося в последней агонии дома.
Он крепко обнимал ее, она - его, а вокруг... Вокруг рушилась эпоха.
И где-то, вне времени и пространства, начиналась новая.
Неведомое рождалось в кошмаре гибели отжившего.
Что сулило будущее? Для начала - долгую, тысячелетнюю тьму.
Тысячелетия забвения и мрака, тысячелетия отчаянной борьбы за огонь...
Долгий и трудный путь одичавшего, ослабшего человечества к познанию, пониманию, возвращению на уровень цивилизации.
Тысячелетний поиск.
Бесчисленное количество любви, бессчетное число разрушений, сладость зачатия, страсть к убийству. Человечность, жестокость, гармонию, уродство, память, забвение, бессилие, творчество.
Новую жизнь, новую смерть.
Наконец, сцепившиеся в объятьях вечной борьбы Добро и Зло.
А еще - бесконечные переходы, виражи и отсеки тоннеля. И всякий раз новую необходимость личного выбора.
Эпилог
Медленно подкатив к бордюру, Сандра остановила свой "Бьюик". По привычке безжалостно, впритык. Подумала, зря я порчу колеса, чуть-чуть дала назад. После этого, выключив мотор, вылезла из машины. Дверь, небрежно отброшенная ногой, захлопнулась. И дверь от такого стука, наверно, портится, дополнительно мелькнуло в голове. Ну разве можно доверять машины таким безалаберным бабам, вроде меня!
В лицо плеснуло ветром. Сразу же пахнуло свежестью и морем.
Странно, - подумала Сандра: - Там казалось, Сан-Франциско, нечто, вроде Рио-де-Жанейро: жара, солнце, и все ходят в белых штанах... Впрочем, мало ли, что нам казалось там.
Она усмехнулась своим мыслям: это был первый солнечный день. За целое лето.
Как странно, как наивно! Почему-то с умилением подумала Сандра.
Залив Золотых Ворот чуть слышно плескался где-то далеко внизу, со своими белыми гребнями волн и белыми же парусами яхт. Направо уходила вытянутая стрела моста. А слева открыто, ясно обозревался освещенный солнечным закатом белый нарядный город.
Сандра прошла несколько шагов, а потом устроилась на бордюре так, чтобы все видеть. Села, уткнувшись головой в колени.
Быть бы ей русской поэтессой Александрой Гродман или, уж на худой конец, обыкновенной еврейской женщиной, с таким же библейским, как глаза, именем Сара, но нет...
"Бесподобная Сандра, гадалка и советчица, поможет вам решить любую проблему. Если вам одиноко, если застопорилась ваша карьера, если хотите увеличить доход, найти спутника жизни - все ваши несчастья, проблемы, сомнения, - позади: стоит только позвонить по этому номеру..."
