Вернулись. Быстро темнело. Дедкин к тому времени наварил полный котел (сразу на два дня) каши с консервами, накрошил в миску редьки с подсолнечным маслом и зелёным луком. Не спеша поужинали. Валера, возясь со щенками, рассказывал про своего Волка. Мишка ещё засветло загнал кобылу Жульку спать.
Дедкин попросил:
- Вадим, возьми гитару, спой что-нибудь своё.
- А что спеть-то?
- Новое что-нибудь написал?... Или нет, пой что хочешь.
Вадим принёс из дома гитару, устроился поудобнее, подкрутил колки.
Ветер мартовский то ли плачет ли, свищет ли,
По Руси бредут, по Руси бредут нищие,
По родной земле длиной чередой беженцы.
А кто-то в кабаках, на чужих слезах тешится.
Выпей, да налей по одной ещё, да закусывай!
Вилкой подцепляй душу ближнего. Вкусно ведь?
Как же это так, словно вся страна в оккупации:
Бродит по земле, от себя бежит нация!
И визжит вовсю, давит на уши проповедь:
"Доставай кошель, ведь ещё не всё пропили!"
Без раскаянья, не от Каина ль родом вы?
Кто же вами там, что же тут ещё не продано?
Слабого втоптать в пыль вонючую - доблестно?
Веселись, толпа, в пляске бесовской над пропастью,
Убивай, да грабь, за тебя попы молятся -
Как не порадеть, коли воздают сторицей!
Двинцов на секунду стих, гитара зазвучала тише, сам с крика перешел на задыхающийся полушёпот:
Ветер мартовский то ли плачет ли, свищет ли.
По Руси бредут, по Руси бредут нищие,
По родной стране, длинной чередой - беженцы...
В никуда ведёт путь, проложенный нежитью.
Затухая, звякнул минорно последний аккорд. За спиной у Дедкина послышались какие-то непонятные звуки. Виктор оглянулся: Сана сдавленно рыдал, меж пальцев дымилась, обжигая, забытая сигарета.
- Сана! Ты чего?
Сана поднял голову, судорожно сглотнул:
- Что? Думаете, небось, блатная истерика, так? Мол, зеканам много не надо, чтоб расчувствоваться: хоть под такое, хоть под Шуфутинского. А я, хоть и сидел, но блатным себя никогда не считал, я - мужик! И ни под какую "Таганку" вовек слезы не пускал. А сейчас плачу. Потому что прошибло, потому что моё это тоже. Потому, что и мне, каким бы алкашом и полубичугой вы меня не считали... Да считаете, считаете!... Так вот, каким бы меня не считали, а и мне обидно. Обидно, что землю нашу испоганили, что лес на жвачку меняют, что дети, как в двадцатые годы, беспризорные ходят, хлеба выпрашивают. Обидно, что правители наши, всё почти угробив, у чужих дядь задницы лижут. И точно ведь на Руси почти одни нищие: только одни материально, а другие - душой обделённые, давно её на шмотки сменявшие, а у третьих - ни того, ни другого.
Каурин перебил:
- Ладно, Сана, успокойся, с тобой же никто не спорит. А песню ты, Вадим, действительно стоящую написал.
Сана вскинулся:
- Вот! Даже язык запохабили. Ты вон, хоть и консенсусов всяких не употребляешь, а всё же говоришь, как прихрамывая.
- Это в чём же? - обиделся Валерий.
- Как ты сказал? "Песня стоящая". А разве можно песни и стоимость рядом ставить?
- Ну, это ты перегнул, - вмешался Виктор, - А как же тогда говорят "бесценный шедевр" или "ценный вклад в культуру"?
- Это не я перегнул, это язык захромал, - не сдавался Сана, - Вот если бы я сказал так: "Вадим Игоревич, ваша песня приносит в российскую культуру значительную прибавочную стоимость", как бы вам это понравилось?
- Ну, сравнил тоже! - рассмеялся Вадим.
- Да нет, то же самое, только я совсем чуть-чуть язык видоизменил, так сказать - по-новорусски. Просто вы к одному уже привыкли, а ко второму - ещё нет. А если так же дальше пойдёт, лет через двадцать, а то и меньше, такое моё выражение уже спокойно воспринимать станут. Сами же знаете, что наш современный язык Пушкину, да что Пушкину - мужику тогдашнему чуть ли бы не матерным показался, ну, во всяком случае - грубым до невозможности. Они, тогда, конечно, тоже пересаливали: то с немецким, то с французским. Но кажется мне, что сейчас дело с английским круче зашло.
- Это почему?
- Потому что тогда эта дурь русофобская только узкий слой народа захватывала. Что дворян было по отношению к прочим? Пшик! А сейчас глядите: телевизоры, радио, газеты эту заразу в каждый дом тащат, - Сана перекривился, - "Учите английский за две недели методом Илоны Давыдовой!", тьфу! Это уже вообще для особо тупых и, притом, ленивых.
Дедкин заспорил:
- Так что по твоему, иностранные языки учить не надо?
- Почему не надо? Надо, и не один, не два, а пять-шесть на каждого. Ты меня не перевирай! Вопрос: для чего учить и как? Для того, чтоб за границей или с приезжими иностранцами из элементарной вежливости на их родном языке говорить, для того, чтоб книги в подлиннике читать, через переводные наслоения автора не оценивая - для этого согласен. Но для этого язык действительно знать надо, а за две недели - не верю! Но ведь у нас-то языки учат не для того, чтоб Шекспира с Диккенсом в подлиннике читать, а потому что "модно". И совсем не культурой пахнет, когда внутри родной страны вывески по-ненашему малюют. Как там Петросян выступал: "Вся страна в шопах!" А они, своё отхохотавши над шуткой, с концерта придя, на своём занюханном магазинчике опять тупо "Шоп" пишут. Что, не так?
