Катя выскочила из туалета и принялась осторожно лавировать между танцующими, стараясь никого не задеть по пути к выходу. Она не собиралась ни минуты больше оставаться в этом дурацком клубе. Толпа вокруг подпрыгивала и извивалась под музыку. Громкие звуки больно ударяли по натянутым нервам, вызывая неприятный озноб. Какой-то парень на мгновение прижался к ней в танце и тут же отодвинулся, но Катя застыла, не в силах пошевелиться. Ноги будто вросли в пол, а голос застрял где-то в горле. Так бывает в кошмарах, когда кто-то гонится за тобой, а ты не можешь ни закричать, ни двинуться с места.
Окружающие звуки слились в один невнятный шум. Загнанно дыша и чувствуя себя до ужаса маленькой и потерянной, Катя затравленно огляделась и вдруг увидела в просвете между танцующими знакомую широкую спину. Захар стоял возле бара и, кажется, ждал напитки.
– Захар! – с облегчением крикнула Катя. Мимо нее, громко фыркнув, продефилировала Женя.
Странное оцепенение рассеялось, и Катя бросилась к бару, усиленно работая локтями и расталкивая танцующих. Вежливость ее больше не заботила. Выбраться. Ей нужно выбраться! Вытянув руку и едва не плача от облегчения, Катя почти ухватилась кончиками пальцев за рубашку Захара, но в ту же секунду чьи-то ладони легли ей на бедра и потянули назад, увлекая в толпу.
– Эй, малыш, давай потанцуем! – крикнул Стас ей прямо в ухо.
Катя дернулась из его объятий, но Стас, рассмеявшись, крутанул ее и крепко прижал к своей груди. Светлые волосы растрепались и упали на красивое лицо, но красные пятна на щеках и лихорадочный блеск в глазах явно указывали на то, что он выпил лишнего.
Стас закинул безвольные Катины руки себе на плечи, а потом снова резко крутанул ее, развернув лицом к Захару.
– Пусть смотрит, – хохотнул он.
Катя поймала горящий взгляд Захара. Он все еще стоял у бара вполоборота, словно как раз собирался уходить. Только теперь в каждой его руке поблескивал бокал с коктейлем, а на локте висела Женя. На Катю и Стаса она смотрела с каким-то брезгливым выражением, никак не вяжущимся с ее хорошеньким личиком. Темные губы делали его пугающе бледным и неестественным. Или это только казалось?
Руки Стаса заскользили по ее телу, пальцы юркнули под пояс сарафана и вдруг погладили обнаженную полоску кожи на боку.
Катя превратилась в оголенный провод. Внутри себя она закричала так громко, что в баре полопались все стаканы, но из приоткрытых губ не донеслось ни звука. Судорожный выдох вырвался из груди коротким рыданием, которого Стас не услышал или не захотел услышать.
– Захар, – умоляюще произнесла Катя одними губами.
Женя, смеясь, потянула Захара за собой, но он настороженно замер. Гнев во взгляде сменился тревогой. «Эй, ты как?» – словно спрашивал он Катю. Та не нашла в себе сил даже закричать. Паника и страх затопили ее по самую макушку, обездвижив и не давая сделать вдох. Воздух вдруг стал болезненно-твердым, непригодным для дыхания, и мир покачнулся.
Катя покачнулась вместе с ним. В глазах потемнело, а потом чей-то голос крикнул:
– Катя, дыши!
И в темноте появился лучик света.
– Засранец, дыши, – гнусаво велела Таби своему покрасневшему носу. Тот в ответ виновато хлюпнул, но дышать так и не начал.
Таби провалялась дома с гриппом целую неделю. Октябрь наступил и смыл дождями всякое воспоминание о лете. Почти каждый день на телефон прилетали эсэмэски от МЧС с тревожными предупреждениями: «Внимание! Гроза, ливень, шквалистое усиление ветра, возможен град». Короче, погода сошла с ума.
А вместе с ней, очевидно, и Глеб.
Сквозь картонные стены многоэтажки Таби время от времени слышала, что он дома не один и почти наверняка знала, кто составлял ему компанию – конечно же, Полина и ее пельмени. Пф, звучало как название сомнительной музыкальной группы, исполняющей матерные частушки и русские народные песни на ярмарках! Только это Таби и утешало…
Само собой, ничего конкретного она не слышала – только отголоски каких-то неясных звуков и смех, – но ей почему-то казалось, что Глеб и Полина непременно должны заниматься страстным сексом. В конце концов Таби так накрутила себя, что даже рисовать почти не могла. Еще и маме стало хуже. В субботу из-за плохого самочувствия ей пришлось отменить всех учеников, с которыми она еще занималась онлайн, натаскивая на ЕГЭ, и Таби видела, как непросто ей это далось. Мама почти не выходила из комнаты и возвращала тарелки с едой, которые ей по очереди таскали Таби с Ильей, нетронутыми. О том, чтобы поехать к врачу, она и слышать не хотела.
В общем, проблемы навалились скопом, а сверху похоронной вишенкой шмякнулся еще и этот мерзкий вирус. Таби ощущала себя сопливой тучей, внутри которой трещат горячие молнии. Дай только повод, и они стрелой рванут к земле, грохоча и с треском врезаясь в деревья!
И повод не заставил себя ждать.
Она как раз выползла в аптеку за лекарствами и, естественно, столкнулась на кассе с Глебом. Закон подлости, блин!
