– Ага! – победно воскликнула Таби, выныривая из шкафа с белой спортивной майкой, которую носила еще в школе. – Попалась!
Тут-то и раздался грохот.
Подскочив, Таби выпуталась из горы сваленных на пол вещей и понеслась на звук. Илья тоже выглянул из своей комнаты, воинственно потрясая тапком. Очевидно, на случай, если окажется, что на них напал огромный таракан. Ошарашенные, они замерли в коридоре, но в квартире царила тишина.
Таби с Ильей переглянулись и поняли друг друга без слов. На цыпочках подкрались к маминой спальне, одновременно потянулись к дверной ручке. В ванной что-то со звоном упало на плиточный пол и покатилось. Таби мгновенно оказалась рядом.
– Мам?
– Я в порядке! – донесся из-за двери приглушенный голос. – Просто задела полочку с шампунями, идите спать.
– Иди спать, – шепнула Таби брату, чувствуя, как все внутри скручивается в узел. Тот насупился и упрямо мотнул головой. Таби очень хотелось, чтобы он остался. Чтобы не бросал ее наедине с маминой болезнью одну! Но ребенку такое видеть ни к чему. – Иди, – повторила она. – Мама, наверное, не одета. Может, в душе поскользнулась.
Илья, поколебавшись, кивнул и все-таки юркнул в свою комнату. Таби успела заметить светящийся в темноте уголок телевизора. Так, с этим точно нужно разобраться.
– Илья ушел, мам. – Она подергала дверную ручку. – Сможешь открыть?
– Погоди минутку.
Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем дверной замок щелкнул, и в проеме показалось бледное мамино лицо. Она сидела на полу, привалившись спиной к стиральной машине и неуклюже вывернув ноги.
– Говорю же, ничего такого. – Ее губы тряслись и никак не желали складываться в улыбку. – Нога подвернулась.
– Чертова революционерка, – проворчала Таби. – Передай ей, что, если она продолжит в том же духе, я ночью проберусь в твою спальню и покрашу ей ногти оранжевым лаком с блестками.
– Передам. – Мама наконец смогла улыбнуться и протянула Таби руку. – Помоги-ка своей старушке подняться.
Таби осторожно обхватила маму за предплечье и потянула на себя, отчаянно пытаясь придумать новую шутку. Потому что, если они перестанут шутить, все это станет невыносимым. Настоящим и неминуемым.
– Хорошие старушки на полу не валяются, – заметила она. Мама многозначительно подвигала бровями.
– А я у тебя плохая старушка. Совершенно отвязная.
Медленно, крошечными шажочками они двинулись в сторону маминой спальни. Таби показалось, что в щелке приоткрытой двери, ведущей в комнату Ильи, что-то мелькнуло, но присмотреться не получилось. Мама навалилась на нее всем весом, и Таби, охнув, едва удержалась на ногах.
– Извини, – пробормотала мама.
Таби с легкомысленным видом отмахнулась и порадовалась тому, что мама не слышит, с какой силой грохочет ее до смерти перепуганное сердце. Шажок, еще шажок…
– Доставку заказывали? – снова пошутила Таби, осторожно опуская маму на кровать и присаживаясь у нее в ногах. Мама в ответ хмыкнула и, поморщившись, поднесла руку к щеке. Таби только теперь заметила, что та припухла и покраснела. – Почему не сказала, что упала?
– У каждой женщины свои секретики.
– Мам.
– Иди уже.
– Тебе надо к врачу.
Мама отвернулась к стене и раздраженно махнула рукой. Таби заметила, как ее бледные губы сжались в упрямом протесте.
– У меня все под контролем, это просто случайность. Так что будь паинькой, отправляйся в кровать. – Мама снова повернулась к Таби и слегка нахмурилась. – Хотя постой-ка… Разве у твоей подруги не день рождения сегодня?
– Ты перепутала, он завтра, – соврала Таби. – Я принесу что-нибудь холодное.
Не дав маме возразить, она выскочила из комнаты и понеслась на кухню. Рванула на себя дверцу морозильной камеры и прислонилась лбом к ледяному ящику. Почему это случилось именно с ее мамой? Почему ужасные вещи постоянно случаются с людьми, которые их совершенно не заслуживают? И почему она, Таби, должна справляться со всем одна? Пусть кто-нибудь другой возьмет на себя ответственность.
Пожалуйста!
Темный комок, который поселился у Таби внутри, когда маме поставили диагноз, болезненно запульсировал. Лучше не думать о том, из чего он состоит. И что случится, когда все это – темное, неприглядное и постыдное – вырвется на свободу…
Разыскав пакет с замороженным горошком, Таби поспешно вернулась в мамину комнату. Осторожно вытянула из-под нее одеяло, аккуратно укрыла и, наконец, приложила комковатый ледяной пакет к ее щеке.
Мама прижалась к нему, прикрыв глаза, словно даже сквозь холод замороженных овощей чувствовала ободряющее тепло чужой ладони.
– Голова закружилась, и я ударилась об раковину, – тихо сказала она.
– Может, все-таки вызвать врача?
– Нет, – мама качнула головой. – Уже не болит, просто рука соскользнула, и я не смогла удержать равновесие. А теперь иди, ладно? Я сама потом уберу горох в морозилку.
Таби покачала головой. Она никак не могла себя заставить встать и уйти, потому что боялась. Боялась, что мама…
