Катя ободряюще улыбнулась самой себе, чувствуя, как сердце ноет от обиды и горечи. Ничего страшного. Она все равно продолжит рисовать, даже в Воронеже. И обязательно, черт возьми, станет комиксистом!
– «НИЧЕГО ТАКОГО»! И это я не вам, это название комикса, – подмигнул залу Глеб.
Клик, и на экране появилась обложка. На ней крупным планом было изображено девичье лицо – частично нарисованное, частично собранное из обрывков журнальных страниц, как в коллажах. Девушка кричала, зажмурившись, но на месте ее рта красовалась полоска белого цвета с неровными краями – будто кто-то оторвал кусок от страницы.
– Сложный комикс, – серьезно начал комментировать Глеб, постукивая пультом по бедру. – Сложная тема, сложная техника исполнения. Я не самый большой фанат нелинейного повествования, но тут…
Дальше Катя уже не слышала. В ушах у нее заревело так, будто она вдруг оказалась на стадионе в тот момент, когда одна из команд забила решающий гол за секунду до свистка. Сердце в груди бешено прыгало от радости. Тело вдруг стало почти невесомым от счастья!
Катя закрыла глаза.
Стиснула зубы так, что челюсти свело!
А потом прижала руки к щекам и беззвучно рассмеялась, потому что иногда – пусть даже очень редко – мечты все-таки сбываются.
Когда собрание закончилось и поток разочарованных студентов потянулся к выходу, Катя с Таби рванули в туалет. Кабинка возле окошка была больше остальных, так что они влетели туда, защелкнули замок и потратили следующие десять минут, громко вереща и прыгая в обнимку.
У них получилось!
– Отпразднуем? – предложила Катя, приплясывая от переполнявших ее эмоций. Внутри орала музыка, скандировали фанаты и взрывались фейерверки.
– Извини, – на лице Таби, словно зеркальное отражение, играла такая же широкая улыбка. – Мои ждут дома. Мама заставила Илью приготовить лазанью. Если я войду в десятку, то праздничную, а если не войду – утешительную.
Она рассмеялась и быстро собрала волосы в небрежный хвост на макушке.
– Как она? – мягко спросила Катя.
– Ну-у-у… Относительно. – Улыбка Таби слегка померкла. – Но по крайней мере начала принимать лекарства и делать специальную гимнастику.
– Все наладится, – неловко пообещала Катя.
– Потому что ты так сказала?
– Потому что по-другому и быть не может.
Таби фыркнула и покачала головой, но все же благодарно сжала Катины пальцы. До метро они дошли вместе, но внутри разделились, и Катя, втиснувшись на сиденье между парнем-неформалом и грустным мужиком с огромным пузом, погрузилась в мрачные мысли.
Наверное, завидовать Таби было ужасно. В конце концов, ее мама была больна. Своей маме Катя ни за что бы такого не пожелала, но просто… наверное, было бы здорово расти в семье, где твою страсть к рисованию к комиксам поддерживают и одобряют. Готовят тебе лазанью, чтобы подбодрить или отпраздновать твой успех. Не отмахиваются от переживаний… Словом, считают, что задача родителя состоит в том, чтобы ребенок был не просто сыт, одет и обут, но и по возможности счастлив.
Услышан.
Пересев в электричку до Долгоречного, Катя залезла в общегрупповой чат. Етить, почти триста сообщений! Беглое прочтение показало, что ребята собирались устроить тусу в баре «Теория» возле общаги и отметить безусловный успех комиксистов-первогодок. В финальной десятке оказалось сразу три человека из Катиной группы! Сама Кати Таби и… Женя. Большая часть поздравлений, конечно, досталась ей, но и Кате с Таби кое-что перепало. Милашка Оля (та самая, в желтом свитере из цыплят) звала их присоединиться к веселью и «нажраться в говнину со всей группой».
Н-да, в тихом цыплячьем омуте, как оказалось, черти водятся…
Пока Катя топала от электрички домой, пошел снег. Уже не первый в этом году, но какой-то по-особенному уютный и легкий. Белые хлопья падали с неба, и Катя подумала, что это наверняка добрый знак. Ее так распирало от радости, что рука сама потянулась к телефону и набрала мамин номер.
– Алло! – закричала мама так громко, что у Кати едва не лопнула барабанная перепонка. На заднем фоне послышался жуткий визг электрической пилы, которая была главной папиной гордостью и любовью. Катя бы ни с чем не спутала этот звук, потому что под эти жуткие и леденящие душу завывания прошло все ее дачное детство. – Катюша, ты?
– Ну, конечно, я, – пробормотала Катя, натягивая пуховик на попу и усаживаясь на бордюр возле магазина «…одукты». – У тебя же на экране телефон написано.
– А? Алло!
– Привет, говорю! – заорала Катя в ответ. – Вы на даче, что ли?
– Мы на даче! – прокричала мама, явно ее не услышав из-за очередного «врз-з-зж». – Папа заново обшивает веранду, купили пластиковые панели вместо деревянных, а то они сгнили совсем.
Визг усилился, потом вдруг оборвался, и Катя вздохнула с облегчением. Божечки, как приятно слышать свои мысли! И зачем, интересно, делать новую веранду в декабре? Может, решили отметить на даче Новый год?
– Я звоню вроде как радостью поделиться. – Катя смущенно почесала кончик носа и подышала на замерзшую ладонь. – Мой комикс вошел…
