– Зачем ты там-то пилил? – рявкнула мама. – Я же говорила тебе, что там труба! – Последовала пауза (наверное, папа пытался оправдаться), а потом из телефона снова донесся раздраженный мамин голос: – Чуть пилу не сгубил… Что ты говорила?
– Я говорила, что у нас в универе был конкурс, и я…
На заднем фоне снова раздалось оглушительное «врз-з-зж».
– Алло? Катюша, не слышу тебя! – закричала мама. – Через минуту перезвоню, ладно? Ему там две доски осталось. – Ее голос из виноватого стал по-генеральски громким и рассерженным: – Да по диагонали пили, по диагонали! Вообще без меня, что ли, не соображаешь?
Катя послушала мамины вопли еще немного, а потом сбросила звонок и вытерла телефон о коленку – на экране остались следы от щеки. Попа и ноги уже начали подмерзать, но Катя упрямо решила дождаться маминого звонка. Ей хотелось поделиться радостью и предоставить… вроде как доказательства того, что она тоже может быть успешной. Что ею тоже можно гордиться и хвастаться!
Вот только мама не перезвонила ни через минуту, ни через пять. Ни даже через десять. Наверное, забыла, что обещала. Или что у нее в принципе есть дочь.
Катя подхватила с асфальта промокший рюкзак и побежала домой. Снег превратился в неожиданную метель, а приподнятое настроение – в пузырь холодного одиночества, словно Катя вдруг стала фигуркой внутри стеклянного шара. Меньше всего ей сейчас хотелось с кем-то разговаривать, но у подъезда под козырьком лицом к двери стояла знакомая фигура в белом пуховике. Из воротника торчала голова с малиновыми от холода ушами (шапку надо носить!) и обесцвеченными волосами, которые ветер нахально спутал и смешно поднял дыбом.
Стас.
Катя едва не застонала от досады. Может, если она медленно начнет отступать, он ее не заметит и благополучно свалит? А она пока за углом постоит, покараулит…
Кажется, Стас говорил с кем-то по телефону. Слов Катя не слышала, но разговор, вероятно, был не из приятных: он все время дергался и нервно шаркал по ступеньке ногой, сбивая на землю комочки снега.
– Ну и пошла ты в жопу! – заорал он.
Так, пора валить.
Катя начала отступать как раз в тот момент, когда Стас резким движением сорвал с двери бумажку с кодом от домофона и обернулся, ища глазами мусорку, скрытую за углом лавочки. Ее он, увы, не заметил, зато обнаружил Катю, которая замерла под его взглядом, будто олень в свете фар.
– Писать код от домофона на подъездной двери – небезопасно, – с неуместным снобизмом буркнул Стас, комкая бумажку и бросая ее на землю. – Ничего, что кто угодно вообще может войти?
– А ты новый супергерой Хранитель Подъездов? – Катя неохотно подошла ближе и, подхватив бумажку, бросила ее в мусорку.
– Просто говорю. – Стас недовольно поджал губы. – Или мне теперь свое мнение иметь не позволено?
Его слова прозвучали так агрессивно и злобно, что Катя, вцепившись в лямки рюкзака, невольно отступила. Наверное, Стас заметил ее испуг, потому что тут же поднял руки вверх и покачал головой.
– Прости! Я просто… просто вроде как не в духе. Сама знаешь, почему.
Катя немного расслабилась и осторожно кивнула. Стаса, в отличие от Жени, в итоговой десятке не оказалось. Понятное дело, он разочарован и даже зол. И все-таки сейчас она дорого отдала бы за то, чтобы оказаться подальше. Например, дома, за дверью, запертой на все замки. И цепочку.
– Слушай, мне жаль, что так вышло, – она зашарила по карманам, – но я устала, замерзла и очень хочу домой. О, вот и ключики! Поговорим в другой раз, ладно?
Катя ободряюще улыбнулась и, прижав круглый магнитный ключ к домофону, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Она рассчитывала тут же захлопнуть дверь, но Стас успел сунуть в щель ногу.
– Да погоди ты! – В его голосе Кате послышались панические нотки. Навалившись плечом, Стас снова распахнул дверь и ввалился в подъезд. – Что не так-то? Просто беседуем. Мы же вроде как подружились, да? Решили наши противоречия.
– Ага. – Катя изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал как можно непринужденнее, но происходящее ей совсем-совсем не нравилось.
– Супер, – обрадовался Стас, подходя ближе. Он суетливо облизнул губы, и Катя торопливо попятилась. – У меня предложение на миллион. По крайней мере, для тебя, так что лови удачу за хвост. – Он шутливо погрозил Кате пальцем. – В жопу Женю и Твинсов, да? Давай объединимся и создадим новую коллабу, название можешь придумать сама. Твой комикс, мои связи… Только скажем, что это наш комикс, окей? Что мы типа вместе его нарисовали. В конце концов, Глеб запретил мне быть в паре с Женей, а про нас с тобой он ничего не говорил.
Катя невольно открыла рот от удивления.
– Получится реально круто, – затараторил Стас. – У меня есть аудитория, площадка. Сразу начнем пиарить его, сделаем хорошую рекламу. Черт, можем даже сами выпустить его ограниченным тиражом и продавать за неплохие бабки! В твердой обложке, хочешь? Там, конечно, надо кое-что добавить… Нужен более характерный мужской персонаж. И часть с маман убрать, окей? А то как-то слишком по-девчачьи. Но в остальном все супер. Я могу это продать, говорю тебе!
