– Мам! – Таськин голос звучал взволнованно и радостно. – Тут выставка кошек… есть котята экзотов… они дорогие очень, ты, наверное, не захочешь… Но вот одного малыша отдают почти даром… он отбракованный, у него прикус неправильный… такой дурашка тихий, прелестный просто! Хочешь?
У Антонии дыхание перехватило. – Ой! Прям не знаю… А какой цвет?
– Рыжунчик! Рыженький такой, славный!
– Ой… Даже не знаю… И хочется, и… ох…
Поохав, Антония согласилась. Таська на том конце провода аж заверещала от радости, как маленькая. Через полтора часа она уже приехала к родителям, бережно неся на груди маленькое рыжее чудо, а заодно прикупив для малыша приданое: лежанку, кормушку, расчёску, шампунь. И случилась в доме Антонии радость! Все были счастливы, все крутились и вертелись вокруг котёнка, ласкали его, целовали, гладили, нежничали с ним. И Масик, и Таська, и муж её Дима, и внучка Аришка ужасно были рады. Каждое утро начиналось с дочкиного звонка: «Как там наш ребёнок?», внучка придумала ему имя: «Он же настоящий Томус!»Проблемы начались позже, когда котёнок подрос. Оказывается, неправильный прикус — это не так уж и безобидно, как они думали раньше. Кроме того, у Томуса было ещё некоторое количество проблем со здоровьем – просто так породистых котят, конечно же, не бракуют. В общем, котик здорово болел и, возможно, ещё и поэтому стал таким обожаемым ребёнком для Антонии. Она носила его на руках, баюкала, пела ему песенки, рассказывала сказки. Лечила его, как положено, как велел дорогой ветеринар, которого они нашли через знакомых и который превратился в их еженедельного гостя: у Томуса постоянно возникали какие-то новые неприятности, и ветеринар был нужен часто, очень часто. Антония с Масиком делала для ребёнка всё и даже больше. Кстати, Томус очень быстро усвоил, где туалет, а потому почти совсем не гадил. Антония же вспомнила, как много-много лет назад они с Масиком приучали своих прежних котов и кошек к месту. Вспомнила и содрогнулась…Они били животных. Можно сказать, избивали. Изо всех сил, одной рукой крепко прижимая к полу, а другой нанося удары. Приучать в конце концов удавалось, что да, то да. Но… как же они могли? Антония представила, что бьёт Томуса и чуть не получила инфаркт. Она схватила котика, прижала к лицу и начала его страстно целовать, будто вымаливая таким образом прощение у тех уже давно умерших зверей. А ведь это Таська ей напомнила… Звонит она как-то поутру, чтобы узнать, как дела у родителей и малыша Томуса, и вдруг спрашивает немножко робко: – Мам, а что у него с туалетом… он… в нужное место ходит? Не гадит?
– Ну, было пару раз, сейчас уже нет! Он — умница!
– Ма… вы только его… не бейте, пожалуйста… если он…
– Что-о-о?! – Антония аж задохнулась. – Бить? Ты соображаешь, что говоришь? Когда это мы… – и осеклась. Дочь вздохнула:
– Ну, ты ж помнишь… я и подумала… не надо… он может быть слабенький…
