Хроника боевого пути одного североморского торпедного катера. Художник Р.Яхнин
Эта долина среди сопок раньше была просто болотом. Болото примыкало к заливу, и крепкого посола морская вода, поднимаясь дважды в сутки почти на четыре метра, выплескивалась сюда, убивая жалкую растительность. Летом гиблые топи заставляли обходить болото стороной. Остальную часть года здесь командовали метели и без помех набивали долину снегом. Рыхлый снег был высок и не пускал сюда никого, кроме лыжников.
Но в год празднования полувекового юбилея Краснознаменного Северного флота приглашенные на торжества ветераны и гости увидели ровные аллеи среди сочной зелени газонов. Трава на них была самая обыкновенная, луговая, только здесь ее не окашивают, не мнут, и трава разрослась удивительно. И еще здесь шеренгами выстроились молодые рябинки. Деревца хотя не плодоносили, но оказались самыми стойкими к затяжной полярной зиме. Их веселые живые изгороди чем-то напоминали южную акацию.
Сколько же потребовалось труда и любви к суровой, скудной земле, чтобы так преобразить болото? Мне вспомнилась строка из завещания русского адмирала Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена, первооткрывателя Антарктиды: «Кронштадт надо обсадить такими деревьями, которые цвели бы прежде, чем флот пойдет в море, дабы на долю матроса досталась частица летнего древесного запаха». Вспомнилась потому, что в Североморске живут моряки и ходят отсюда в океанские плавания, такие же дальние, как и кругосветный рейс легендарных парусных шлюпов «Восток» и «Мирный». Заполярным морякам летний древесный запах еще более важен, чем в давно обжитом Кронштадте.
Новый сквер Североморска окружен высотными домами на склонах сопок. Построенные на разных уровнях, дома словно поднимались на цыпочки, заглядывая окнами на залив. И боевые корабли на рейде и у причалов также смотрели на праздничный город круглыми стекляшками иллюминаторов. Устремленность Североморска к воде напоминала Ленинград, а зеленый сквер, возникший на месте тундрового болота, выдерживал сравнение с Марсовым полем. Здесь, у студеной глади Кольского залива, застыла на вечной стоянке Краснознаменная подводная лодка К-21, знаменитая «Катюша», о которой написаны книги. Здесь, в разлоге между сопками, как бы выходит в атаку на бреющем полете подлинный самолет-торпедоносец военных лет. Только не крутятся пропеллеры двух его моторов и не сразу заметишь изящную железобетонную стелу, на которой вознесен самолет «Ил-4».
А в центре сквера, на гребне огромной волны, оставляя за собой мощный «бурун» из железобетона, несется в бессмертие небольшой катерок типа Д-3 с торпедами по краям палубы.
- Дедушка! Он из брони? Как танк?
- Просто деревянный, - почему-то смутился пожилой мичман с шевронами на рукавах кителя. - Дубовый остов, обшитый сосной…
- Разве из этого делают памятники? - удивился мальчик.
- Понимаешь, зато он настоящий. Из металла или из камня можно сделать что хочешь и очень похоже. А это тот самый, придуманный инженером Ермашом, из опытной серии, построенной в Ленинграде еще до войны. Понимаешь, на нем, на деревянном, ходили в море во всякую погоду. Понимаешь, на нем, который не из брони, прорывались сквозь огненный град из снарядов и пуль…
Отставной мичман подвел внука к гранитному постаменту с надписью, чеканенной в бронзе.
- Вот как воевали на деревянных… Читай!
«…325 раз выходили в море на выполнение боевых заданий.
…Было потоплено 78 кораблей и судов противника…»
Новый сквер назвали площадью Мужества. Мемориальный комплекс на ней открывали торжественно под артиллерийский салют, в пронзительном и тревожном огне красных факелов. Печатая шаг, маршировали почетный караул моряков с боевыми орденоносными флагами и флотский духовой оркестр.
Ветераны смотрели на катер, вознесенный над площадью Мужества, и я услышал еще один разговор:
- Почему Двенадцатый? Разве он самый лучший? Пятнадцатый первым ворвался в Линахамари…
