— Которое показывать будешь ты, — напомнил Севушка.
— Что?
— Аннушки же нет, а единственный человек, у которого есть костюм ведущего — это ты.
Скромник обмер, перед глазами помутнела картинка. Он должен повести сегодня программу. Без Рины.
— Эй-эй, Серый, спокойно! — Тёмушка схватил его за плечи и усадил на стул. — Всё будет хорошо, мы поможем. Ты со всем справишься.
— Но… костюм же еще не готов…
— Мика всю ночь доделывал по приказу Рины, — объяснил Иванушка.
«Значит, она уже не думает, что Аннушка вернётся. Она все поняла», — пришло осознание к гному, он вскинул испуганный взгляд на братьев.
— С ними все хорошо, — прошептал Митрофанушка.
— Откуда ты знаешь?
Братец хитро улыбнулся.
— Я сфотографировал серийный номер телепорта перед запуском. Связался через блюдечко. В порядке, устроились. Твой брат помог.
— Да, он такой… — прошептал гном, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы.
У них все получилось. Умник помог его друзьям, они будут вместе и в безопасности. Братья смогут связываться друг с другом, ведь знают номер мира. Все счастливы…
— Так что иди мерь костюм, — потрепал Митрофанушка гнома по голове.
Скромник стек со стула и слепо куда-то пошёл. «Что же теперь будет с нами? Со мной?»
От аккуратного, яркого костюмера, который вчера показывал свое творение, у Мики, открывшего гному дверь, остались разве что усики. Фиолетовые мешки под глазами, хаос на голове, одежда с кусочками ниток, изрезанные и исцарапанные руки — весь его вид кричал о бессонной, рабочей ночи.
— Ты? Заходи, раздевайся.
— Прям здесь? — проблеял гном, остановившись посреди заваленной, полутемной комнате.
Но Мика его уже не слушал: приклеился к манекену, едва заметными движениями строча воротничок иголкой шириной с волос. Скромник, и без того испуганный, стянул толстовку с пятном от гранатового сока, которое не смог отстирать.
— На это… да, а теперь подними руки… и ногу… не затягивай пояс, он бутафорный!
Костюм буквально сшивали на гноме, заточая его в многослойный панцирь из хлопка. Бирюзовая ткань обволакивала и стягивала тело, воротничок и пуговички, словно кандалы, сковывали и душили Скромника. Он не чувствовал боли, но отчаяние подкатывало к горлу с каждым быстрым, почти незаметным движением костюмера. Костюм прирастал, тянул, как пушечное ядро, куда-то на дно.
— Готово, — объявил Мика, отходя. — Можешь смотреться в зеркало.
Скромник, боясь шевелиться в этом супергеройском одеянии, неловко прошёлся. В последний раз его отражение показывало мертвеца, готовившегося к воскресению: оболочка ещё страшненькая, бледненькая, но глаза уже живые, светлые. Что он увидит сейчас, оставалось для гнома загадкой. Которую ему не терпелось разгадать.
Костюм Скромника красил. Цвета, фасон, ткань оживляли испуганно лицо; милые щёчки мерцали на гладкой, здорового цвета коже, а большие голубые глаза смотрели, хоть и потеряно, но ясно. Гном стоял ровно, широко расправив плечи и высоко подняв голову. Он походил… на красивого молодого человека, а не испуганного, загнанного в угол зверька. Скромник встретил друзей, заработал на жизнь, нашёл дело, в котором хорош, и на мгновение почувствовал себя по-настоящему счастливым.
«А все благодаря Рине», — подсказал голос.
«Да… какой бы плохой она не была, все благодаря ей».
— Ну что, насмотрелся? Иди сниматься, — буркнул Мика.
— Спасибо. У тебя очень хорошо получилось.
— Это очевидно.
Гном бросил на него обиженный взгляд и отправился в зал, шагая как собака в новых ботиночках. Братья к этому времени уже были на низком старте.
— Главное — не думай о камере. Считай, будто разговариваешь с другом, который просто сидит по ту сторону объектива. Допустим, с Митрошей, — наставлял его Тёмушка. — Вот стихотворение, запомнишь?
Гном закивал, а у самого буквы расплывались от волнения:
«Катилось яблочко, красный цвет,
Катилось яблочко на тот свет.
Катилось яблочко, природный алмаз,
Продали яблочко за человеческий глаз».
— Куда мы идем?!
— Да не бойся, там прикольно.
— Тебе точно ничего не грозит, а вот в нас мяса много, — подмигнул ему Иванушка, занимающийся светом вместо брата.
Скромник сглотнул застрявший в горле ком и встал перед камерой.
— Кстати, костюмчик зачётный!
Но это уже не помогло гному расслабиться.
«Надо быть как Аннушка: играть со зрителем. Они меня не покусают, они сами меня включили, они друзья»
— Готов? Сначала просто голос. Соберись, мы в тебя верим, — поднял за него кулачок Митрофанушка, подсовывая ему под нос микрофон.
— Закадр, дубль один, — хлопнул Севушка.
Скромнику мгновенно поплохело, картинка поплыла перед глазами. Он, как рыба, беззвучно шевелил ртом, не издавая звуки. «Как они узнают об этом прекрасном мире, если не от меня? Я обязан стать проводником… иначе Рина будет злиться. И кричать…»
— Катилось яблочко, красный цвет,
Катилось яблочко на тот свет… — страх выталкивал из него строчки стихотворения.
— Стоп запись… для первого раза — отлично. Теперь добавь чуть больше эмоций, поиграй с голосом. Представь, что тебе Рина рассказывает стихотворение своим таинственным, чарующим голосом. Скажи также.
