Гном повторил ещё раз, потом снова и снова, лишь на пятый раз Севушка остался доволен.
— Зато связки размял, — подмигнул братец. — Готов дальше?
Скромник кивнул. С него за эти десять минут семь потов сошло. Гном уже решил, что не создан для этой работы, что у него никогда хорошо не получится и все бессмысленно; они снимут — и он уволится, потому что испортил прекрасный материал… Красная лампочка зажглась внезапно, без предупредительного выстрела хлопушкой. Скромник так растерялся, что забыл испугаться, слова полились изо рта рекой:
— Извечный вопрос: что самое главное в жизни? Деньги? Семья? Мгновения? Будем честны, большинство из вас скажут «деньги». Их можно заработать любыми способами и также потратить. Они на руках; их в мире, как грязи, хотя и очень ценной. Но что, если существует мир, где валюту нельзя создать искусственно? Где мы сами будем валютой… Вперёд, за яблочком — и узнаем!
— Снято! Серый, да ты звезда. Ну смотри как можешь же!
— Я? Да? Где?
— Ещё раз также. Ты совсем не боялся.
— Я не ожидал: хлопушки не было и лампочка внезапно загорелась…
— Какая лампочка? А-а, вот здесь? Она тебя отвлекает? Так давай заклеим, если тебе будет спокойнее. Хлопушка же вообще нужна для монтажа, ну и ориентироваться в материале.
— Давайте с ней, я привыкну.
— Тогда улыбнись — не на каторгу едешь!
И снова хлопушка — камера — улыбка — текст…
***
— Им бы работать в ломбарде, — прошептал Митрофанушка, рассматривая местность, открывшуюся перед ними, — или в ювелирном, а, Серый?
Гном не ответил, задыхаясь от удивления.
— Смотрите-смотрите вон на ту, беременную, — тыкнул пальцем Иванушка в бедную женщину неподалёку. — Наверное, она здесь знатная богачка. Вот уж где точно не по любви…
— Пошляк!
Скромник не слушал. Разные чувства накрывали его с головой и уносили далеко от препираний братьев. Они попали в сказку.
— Сер… Серый, идем?
— А снимать?
— Тут больше показывать надо. Снимем сначала базар, потом уже тебя, красивого.
Техническая команда вместе с гномом направилась за яблочком на большую, раскинувшуюся до самого горизонта площадь, заставленную восточными шатрами, бедными палатками, пестрыми вигвамами и сверкающими белыми юртами. Мимо них проходили торговцы в кафтанах и персидских халатах, проезжали повозки, запряженные ослами, проносили людей в паланкинах. Как и в обычных южных городах жарким летом, в лицо летели пыль и песок, голову грело солнце, а воздух, казалось, плавил лёгкие. Скромник за десять минут прогулки пропотел, как в бане, и мечтал уже только о тенёчке, который обещали километры цветастой ткани, натянутые между шатрами.
— Как будто в Индию попали, — бросил Тёмушка.
— Она на фоне этого места бедный родственник, — возразил Иванушка.
Гном не знал ни Индии, ни бедных родственников, но согласился — место не для нищих, что естественно, учитывая происхождение местной валюты. И местных жителей.
— Знаешь, какой здесь самое популярное ласковое обращение? Драгоценная моя, — внезапно выдал Севушка и рассмеялся.
— Комик, — закатил глаза Тёмушка.
— Ребята, они все же люди… — неуверенно вставил гном.
— Уверен?
— Держитесь кучнее, заходим, — предупредил Митрофанушка неподалёку от базар.
Скромник вдохнул поглубже, чувства все ещё накатывали на него волнами, и шагнул вперёд — в Диа Мортало.
Переливающиеся алмазные грани, блеск кристаллов, крики, похожие на трение камней, солнце, песок, сладкий запах фруктов, разбросанные цветы — все это засасывало путешественников внутрь странного и дикого места, туманило разум и взгляд. Митрофанушка, остановившись у одного из прилавков, сфокусировал камеру на продавце и покупателе. Торговец, плотно закутанный в ткань, что лишь яркие изумрудные глаза блестели под тюрбаном, размахивая руками, представлял свой товар высокой, статной женщине в плотном дорогом кафтане, но с неприкрытой головой и кистями рук. Когда ветер раздувал тенты и прямые солнечные лучи ненадолго проникли внутрь, её кожа, напоминающая сахар, вспыхивала, отбрасывая во все стороны разноцветные блики, а волосы — тонкие длинные янтарные ниточки — почти загорались.
«Вот это красавица», — подумал Скромник.
«Как Рина?» — спросил голос.
«Она другая… Эту страшно трогать, а Рина манит к себе, как ядовитый цветок».
«Одно лишь общее: и с той, и с той у тебя ноль шансов!»
Женщина набрала в сумку овощей, белых лилий и взяла маленькое румяное яблочко. Тёмушка едва не подпрыгнул от радости — надо ж было поймать такой удачный кадр. Продавец все взвесил и шуршашим голосом сообщил ей цену. Дама кивнула, порылась в сумке, достала небольшие, острые ножницы — и отрезала себе прядь сияющих волос длиной с локоть. Скромник содрогнулся. Восхитительную красоту, настоящее чудо женщина протянула торговцу, который проверил рулеткой длину и передал ей пакет с продуктами. Красавица накинула воздушный капюшон и оглянулась, разыскивая кого-то, но заметила только путешественников. Гном снова восхитился ею. Глаза — жемчуг с сапфирами, губы — мелкие гранаты, а кожа — чистые сверкающие бриллианты. Драгоценная женщина.
