— Благодарстую. Но к делу.
— Тебя я отправляю в земли Италийские. В волшебную Флоренцию. чтобы прояснил ты для меня то покушение дерзкое на братьев Медичи…
Вновь мы в подвал спустились. И процедуру прежнюю я тут же пережил. А вот и вспышка!
Очнулся я в изысканном палаццо, среди гостей, на праздничном приёме в честь дня рождения понтифика — Святого папы Римского, Сикста IV. Так оказалось, что я член семейства банкиров флорентийских — Пацци.
О сколь сильна и безгранична наша ненависть к правителю — Лоренцо Медичи и к его брату, Джулиано! Приём проходит во дворце правителя. Здесь «сливки» общества — вся знать. Блистают роскошью одежды, украшения: бриллианты и сапфиры, изумруды и рубины! Красавиц сколько здесь, я никогда таких прелестных дам и не мечтал увидеть прежде!
Узнал я, что назавтра, то есть в день апреля двадцать шестой, а год то был 1478, во время мессы мы в святом соборе Эль-Домо кинжалами заколем ненавистных братьев Медичи. Лоренцо, что правителем был в тот момент Флоренции, и брата младшего его, конечно, Джулиано.
Весь план составлен тщательнейше был. О нём я вам поведаю буквально. И все предшествующие той подготовке события я также опишу.
История же ненависти рода Пацци к роду Медичи вполне проста.
Когда дед Лоренцо Великолепного стал правителем Флоренции, то из Тосканы прибыл он сюда, и имя ему Козимо.
Род Пацци — древний род вельмож известных флорентийских, банкиров богатейших, на тот пост претендовал.
Но сильною рукою Козимо Старший эту волю подавил и власть к рукам прибрал.
Стал Папе Римскому финансовые он оказывать услуги, и в милость он к нему входил. Давал ему он ссуды без процентов. Почти за тридцать лет правления (хоть изгонялся он неоднократно, но вновь с триумфом возвращался) род Медичи несказанно он обогатил.
А после смерти Козимо пытались Пацци снова сеять смуту. Из этого не вышло ничего. Двадцатилетний на престол вступил Лоренцо. Он образован был, умён, хитёр. Он меценатом был, художникам, актёрам, ваятелям он помогал. Сам был поэтом он великолепным, и образцы тосканской лирики оставил он потомкам.
В душе у Пацци закипала ненависть крутая, безоглядная. Они считали произволом, что ими правит этот «выскочка». И целых девять лет они его терпели! Но выносить его правление больше не могли… Помог вдруг случай.
Лоренцо, как и дед его, банкиром папским был. В то время правил Папа Сикст IV, который попросил у банка Медичи очередной заём. Хотел купить он город в собственность, что прозывался Имола. Но был, практически, тот город в землях флорентийских, совсем недалеко был расположен от Флоренции самой.
Лоренцо в займе отказал. Был вне себя от злости Папа.
Но не без добрых мир людей. Мы, Пацци хитрые, гонца к престолу ко Святому снарядили, свои услуги в займе предложив.
И Папа Сикст IV деньги принял, тем самым и Лоренцо разозлив.
На тот момент мы подружились очень с герцогом Урбино, что был любимцем Папы, и даже капитаном его войска. Он имя настоящее имел — Федерико де Монтефельтро.
В сражении лишился глаза он правого. Оказывал услуги Папе он бесценные, за это им был в герцоги произведён.
Узнав о ненависти нашей к Медичи, он предложил нам план. Ну, а когда про наш заём для Папы он услышал, то с Папой этот план согласовал. Но Папа не хотел кровопролитья.
Его заверил герцог сам Урбино, что это будет заговор бескровный. Но мы-то знаем, что такое невозможно! Просили герцога Урбино мы, сносясь с ним по секретной переписке, чтоб Папу Сикста он Четвёртого сумел бы убедить, что братьев Медичи нам предстоит убить.
Та долго продолжалась переписка. План созревал не медленно, не быстро.
Но Папу Сикста герцог сам Урбино убедить сумел, что, дескать, видимо, для Медичи таков удел!
Был герцог тот Урбино мастер шифра. Специальные нам шифры переслал. Могли мы ежедневно их менять. И вряд ли кто-то это мог расшифровать или понять! Подобным же набором шифров он переписку с самим Папой вёл.
И вот внезапно день ключевой уж подошёл. План был таков.
Во-первых, герцог сам Урбино со своим войском незаметно к Флоренции он стенам подойдёт. В лесу укрывшись, будет ждать сигнала.
Сигнал мы подадим, когда убьём мы братьев. А войско нам потребуется для того, чтобы предотвратить возможность беспорядков во Флоренции. А мы, Пацци, в это время тихо власть захватим.
Тем более, что Папа нас благословил.
Лишь одного ужасно опасался Папа Сикст IV. Чтоб о его участии бы ни одна душа живая, кроме нас, вовеки не узнала!
Ему священную мы клятву дали в том.
А мы, семейство Пацци со сторонниками нашими, вооружённые кинжалами, войдём в Святой собор Эль-Домо, чтоб в мессе поучаствовать. Ведь это будет воскресенье, день святой Пасхи, 26 апреля.
Надеялись мы, что оба брата непременно ту святую мессу посетят…
Договорились мы, когда архиепископ поднимет хлеб — Христово тело, — прежде чем таинство евхаристии начать. Кинжалы мы достанем и заколем этих Медичи!
Мы одного наёмника хотели привлечь к нам, в наши ряды его ввести. Он звался граф де Монтесекко. Но наотрез вдруг отказался он, дав клятву, что не выдаст нас.
