Второй солдат начал разворачиваться, но я на ходу сбил его плечом на землю и скупым расчетливым ударом всадил топор в голову. Череп лопнул, как яйцо, японец дернулся всем телом и забился в мелких частых конвульсиях.
Я сразу же откатился в сторону, выждал мгновение, вскочил и понесся на звуки стрельбы. Продрался сквозь кусты, выскочил на полянку, и тут же, чуть ли не в лицо, навстречу бабахнули выстрелы. Каким-то чудом успел нырнуть за ствол кривой лиственницы, сразу же выскочил из-за нее и в прыжке рубанул по лицу солдата, лихорадочно пытающегося вставить обойму в магазин своей винтовки.
Резкая смена направления, еще раз, рывок, томагавк сбивает винтовку с прицела и обратным движением с хрустом впивается в ключицу второму японцу.
Рядом с виском противно взвизгнула пуля. Я рыбкой нырнул в траву, на корточках рванул за замшелый валун, взялся уже за маузер, на мгновение выглянул и влепил пулю в грудь неожиданно высокому для японца сутулому солдату, ожесточенно дергающему ручку затвора. Из кустов высунулся еще один японец, но только я перевел на него прицел, как в стороне треснул выстрел, и он опять завалился в заросли.
Больше никто не стрелял. Наступила мертвая тишина. Я растерянно повертел головой по сторонам.
– Да что за черт… – попытался в уме подсчитать количество убитых, но тут в паре десятков метров от меня из-за обломка скалы показалась башка Тайто.
– Все, она закончилась. – Айн радостно ощерился. – Всех убили. Она сюда ходить, мы стрелять.
Но с его последним словом из-за дерева позади айна выступил еще один японец и вскинул винтовку. Тайто его не видел и продолжал ухмыляться.
Я не успел ничего осознать, все получилось само собой. Томагавк со свистом вспорол воздух, пролетел мимо уха айна и с глухим, чавкающим звуком врезался лезвием в лоб солдата, сбив его на землю.
– Э-э-э, моя считать, вроде все умер. – Тайто недоуменно оглянулся на труп, а потом растерянно посмотрел на свои пальцы.
– Сюда иди. – Я дождался, пока айн подойдет, а потом отвесил ему хорошую оплеуху.
Удар вышел на славу, бородач кулем рухнул на землю.
– А ну встал! Живо собрать остальных. Прочешите лес, японцев стащите в кучу. Оружие и патроны собрать. Выстави караульных. Караульные – это такие люди, которые смотрят, чтобы не подобрались враги. Ты – паршивый караульный. Найди лучше. Выполнять…
А сам обессиленно сел, буквально упал и привалился спиной к валуну. Резкое окончание боя принесло дикое разочарование и сильную слабость. Голову пронзила свирепая боль, все вокруг заволок кровавый туман.
Пока приходил в себя, айны уже собрали трупы японцев, их винтовки и ранцы в кучу. Двое солдат еще стонали, офицер тоже оставался живым.
Мои бойцы сидели кружком, оживленно переговаривались, хихикали и передавали что-то из рук в руки.
– Три… восемь… двадцать… и еще два… все… – Я вслух пересчитал тела, потом оперся локтем о камень и попробовал подняться.
Ноги дрожали, рана наливалась тупой дергающейся болью. Каждое движение давалось с трудом. Встать удалось только диким усилием воли.
Постоял немного, а потом подошел к туземцам.
– Что тут у вас?
Как очень скоро выяснилось, айны разглядывали порнографические карточки.
– Красивая бабы, – прокомментировал Тайто, сочувственно качая головой. – Но совсем дурной: наверное, змея заполз в ухо и забрал весь ум. Как можно давать себя на бумагу рисовать?
Я сочувствия не разделил и коротко приказал:
– Становись…
Личный состав быстро выстроился в неровную шеренгу. Тайто бодрыми выкриками подровнял товарищей и тоже занял свое место, браво выставив косматую бородищу вперед и преданно уставившись на меня.
«Начинаешь понимать службу, солдат», – довольно ухмыльнулся я и медленно обвел взглядом строй.
– Раненые есть?
Один из айнов, муж Сами, гордо продемонстрировал дырку в рукаве своей куртки. Остальные завистливо на него покосились, видимо сильно жалея, что не удостоились даже такого боевого отличия.
«Ну чисто дети… – со странной завистью подумал я. – Ничего, теперь быстро повзрослеете…»
Молча обвел взглядом личный состав и презрительно процедил:
– Вы как были, так остались сопливыми щенками…
Айны напряглись.
Я сделал долгую паузу и резко гаркнул:
– Хотя уже умеете показывать зубы и рычать! Для того чтобы вы стали настоящими воинами, придется пролить еще много крови. Но ваши предки уже улыбаются, глядя на вас…
Заросшие лица разом расцвели от счастья. Айны довольно лыбились и нетерпеливо поглядывали на оружие и ранцы японских солдат. Я не стал затягивать с трофеями, приказал быстро освободить трупы от всего полезного, а сам решил заняться допросом.
Раненые солдаты уже затихли, скорее всего, истекли кровью, но офицер все еще оставался в сознании. Он натужно, со свистом дышал, страдальчески кривил рот и быстро поводил по сторонам узкими глазами.
– Меня понимаешь? – поинтересовался я, присев перед ним на корточки.
– Да, понимаю, – на неожиданно правильном русском языке ответил лейтенант.
– Где выучил наш язык?
– Два года работал парикмахером во Владивостоке…
– Понятно. Куда шли?
