К тому времени, когда гнев Катрин утих, капитан уже перешел к длинным и изысканным комплиментам. Постепенно в голове Катрин возникла интересная идея, и на ее лице заиграла коварная улыбка. Она решила повеселиться.
Придерживая юбки, чтобы они не шелестели, Катрин бесшумно спустилась вниз. Она услышала, как секретарь Жака спросил его, нуждается ли еще тот в его услугах. Катрин опустила юбки, покашляла и, поднимаясь опять по лестнице, постаралась на этот раз произвести как можно больше шума. В результате, когда она поднялась наверх, Жак уже стоял в дверях.
— Что? — воскликнул он, вспыхнув. — Вы не должны сюда приходить!
Катрин улыбнулась ему своей самой очаровательной улыбкой и протянула ему руку для поцелуя.
— Почему нет? — спросила она игриво. — Раз вы не приходите навестить меня, я вынуждена нанести визит вам! Мне бы следовало рассердиться на вас! Мы были попутчиками столько дней, вы не покидали меня ни на мгновение, и именно в тот момент, когда мы достигли Дижона, вы исчезли из моей жизни. Я почти не видела вас! Это просто нехорошо с вашей стороны…
Красный от смущения, Жак не знал, куда смотреть.
Маленький клерк с очками на огромном носу пытался разглядеть Катрин из-за широкого плеча молодого человека.
— Надеюсь, я не побеспокоила вас, — добавила Катрин, делая шаг вперед, чтобы со всей определенностью дать понять, что она намерена войти в комнату.
Жак освободил ей дорогу, при этом маленький клерк отступил, кланяясь, расшаркиваясь и бормоча, что он только что собирался уходить.
— Вы нисколько меня не побеспокоили, — наконец произнес бедняга, запинаясь. — Я… Я только что сочинял письмо матери, и отец Огюстен был так любезен, что помогал мне записать его, потому что я сам не очень хороший писец.
— О, я знаю, — сказала, опять улыбаясь, Катрин. — Как человек действия, вы, естественно, предпочитаете меч перу. Но ваша комната очаровательна, совершенно очаровательна!
На самом деле в комнате царил страшный беспорядок: одежда разбросана, оружие валялось вперемежку с пустыми бутылками. На столе, с бумагами и пустыми кубками стоял запотевший кувшин вина, видно, его только недавно вынесли из погреба. Постель была смята и не прибрана, и Катрин отводила глаза от подобного зрелища. Несмотря на то, что маленькое окошко, выходившее во двор, было открыто, стояла духота.
— Я не готов принять вас! — воскликнул Жак де Руссэ.
— И моя внешность…
— Не беспокойтесь об этом! Вы выглядите прекрасно.
В этой жаре…
Капитан был в зеленых тапочках, тонкой выделки полотняная рубашка, расстегнута. Катрин подумала, что таким он ей нравится гораздо больше, чем в плаще и кольчуге. В этом небрежном наряде он выглядел здоровым и сильным, как молодой крестьянин, и если от него и пахло немного вином и потом, то в этом не было ничего неприятного. Катрин указала на кувшин с вином.
— Вы должны напоить меня, — сказала она, усаживаясь на край кровати. — Я умираю от жажды, а в этом кувшине, похоже, прохладное и освежающее питье!
— Там немного вина из Марсалы…
— Ну, что же, дайте мне этого вина, — сказала Катрин с очаровательной улыбкой.
Жак поспешил подчиниться и, передавая ей наполненный до краев кубок, почти встал на колени. Она маленькими глотками пила вино, не отрывая взгляда от де Руссэ. Казалось, он был уже не так растерян, как вначале, но изумление на его лице говорило Катрин, что он удивляется своей удаче.
— Почему вы так на меня смотрите?
— Мне трудно поверить, что я не сплю! Это действительно вы… здесь… со мной?
— Почему бы и нет? В конце концов мы с вами такие добрые друзья. Ммм… это чудесное вино! Возможно, очень крепкое. Я чувствую, как у меня немного кружится голова. Пожалуй, теперь я лучше пойду…
Она встала, но тотчас же вскрикнула и, покачнувшись, приложила руку ко лбу.
— О! Что это со мной? Я так странно себя чувствую!
Казалось, она готова была упасть, но Жак тут же вскочил и обнял ее, якобы желая помочь ей сесть.
— Это ничего, — сказал он ободряюще. — Просто жара… и вино! Оно очень холодное, и, я думаю, это было для вас неожиданностью. Вы пили его слишком быстро…
— Меня мучила жажда! О мой дорогой, я чувствую себя просто ужасно, я задыхаюсь…
Катрин взялась за корсаж, будто его черепаховые пластинки сжимают ее. Этот жест не ускользнул от внимания молодого человека. Жак думал только о том, как ей помочь. Он начал развязывать шнурки, скреплявшие корсаж, в то время как Катрин, как бы в обмороке, упала на подушки, и две прелестные округлые груди выскользнули из зеленого гнезда, их аромат ударил Жаку в голову быстрее, чем вино. Несчастный молодой человек потерял самообладание. Совершенно забыв о недомогании Катрин, он крепко прижал ее к себе и, осыпая поцелуями ее обнаженную грудь, стал бормотать бессвязные слова.
Лежа с полузакрытыми глазами, Катрин несколько мгновений смотрела, как он упивается ее прелестями.
