И добавила, что ты должна была присоединиться к герцогу в Париже… но она сомневается, что ты там, потому что все твои вещи и вся одежда остались на месте. Я больше ничего не смог узнать от нее, потому что вот-вот должен был вернуться Гарэн. Но мне все это показалось подозрительным. Я наблюдал за твоим мужем несколько дней и наконец сегодня утром увидел, как он сел на лошадь. Я поехал за ним на некотором расстоянии. Он привел меня сюда, и что-то подсказывало мне, что это то, что нужно. В деревне у подножия крепостного вала довольно плохо отзываются о замке. На постоялом дворе мне сказали, что они слышали крики и стоны женщины. Здешние добрые люди отнесли это на счет привидений. Они не стали ничего выяснить. Ночью они просто запирают двери и крестятся перед сном… Я попытался найти дорогу сюда. Здание разрушено, и, к счастью, на нею легко забраться. Потом я увидел лошадь Гарэна, привязанную во внутреннем дворе, и медведя в человечьем облике, который зашел в хижину за мисочкой супа. Никто меня не заметил. Я легко забрался на башню, потом увидел дымоход, и вот я здесь. Я всегда вожу с собой на седле веревку. Теперь ты все знаешь. Ну все, я тебя забираю…
Он вскочил и протянул руку, чтобы помочь ей встать.
Но она печально покачала головой.
— Не могу, Ландри. Я слишком слаба. Эта миска супа, которую ты видел, была для меня. Мой тюремщик не давал мне еды четыре дня, чтобы заставить меня отдаться ему. В любом случае… посмотри! Гарэн все продумал.
Она показала ему цепь, спрятанную в складках ее платья. Молодой человек отпрянул и изменился в лице.
Потом он встал на колени и с ужасом потрогал цепь и ошейник.
— Свинья! Как он посмел позволить этому чудовищу дотронуться до тебя! Бедняжка! Сначала он приковывает тебя цепью, потом морит голодом и, наконец, оставляет тебя беззащитной перед натиском этой жирной свиньи!
— Ты видишь, что я никак не могу последовать за тобой!
— Подожди!
Молодой человек осмотрел ошейник и цепь. Цепь была очень толстая, и пилить ее пришлось бы несколько часов, но на ошейнике был замок.
— Где ключ? — спросил Ландри.
— Не знаю. Может быть, он у Фагота.
— Фагота? У этой жирной свиньи, которую я видел?
— Наверное… Но я не уверена, что он у него есть. Это полуидиот… Боюсь, что этот чертов ключ где-нибудь у Гарэна в карманах.
Лицо Ландри потемнело. Он уже решил, что лучше всего было бы убить сторожа Катрин, взять у него ключ и выйти через дверь. Но если поразмыслить, то вряд ли у него есть ключ, да и его предложение взять Катрин и выйти с ней так же, как он сам пришел, тоже явно не годилось. Так сильно ослабев, молодая женщина никак не сможет сделать усилие, необходимое для того, чтобы подтянуться в дымоходе на веревке… не говоря уже о том, чтобы лезть после этого вниз по стене дома или по разрушенной насыпи. То, что для него, профессионального наездника с мощными мускулами, было просто упражнением, для несчастной узницы станет непреодолимым препятствием.
— Послушай, — сказал он наконец. — Мне придется выйти отсюда так же, как я пришел, и оставить тебя здесь на некоторое время. Я мог бы убить твоего тюремщика, но это ничего не изменит, потому что у меня с собой нет ничего, чем я мог бы освободить тебя от цепи. Тебе придется остаться здесь до завтрашнего вечера. Я вернусь с пилками, чтобы распилить ошейник, а тем временем придумаю, где ты сможешь спрятаться…
— Теперь, когда я узнала, что ты здесь и заботишься обо мне, я справлюсь с чем угодно, — сказала Катрин. Ты прав — Гарэн может вернуться. Может быть, он недалеко, и мы не знаем, сторожит ли еще кто-нибудь внизу или нет. В повозке было двое. Один — Фагот, а другой кто — то очень похожий на него… Я переживу еще день здесь… Самое худшее — это холод…
У нее стучали зубы. Огонь погас, а февральская ночь была студеной. Бледный свет, мерцающий в окне, свидетельствовал о том, что на улице, наверное, идет снег.
— Подожди, — сказал Ландри. Он быстро расстегнул ремень, снял тяжелую кожаную куртку, надетую поверх камзола, и набросил ее, еще теплую, на дрожащие плечи Катрин. Она благодарно завернулась в нее.
— В ней тебе не будет так холодно. Но тебе придется прятать ее под солому, когда ты услышишь, что идет Фагот.
— А ты? Ты замерзнешь…
Ландри улыбнулся точно так же, как в те времена, когда он был ее добрым приятелем и они вместе бродили по улицам Парижа.
— Я? Я же здоровяк, а не бедная замерзшая голодная девочка…
— Беременная девочка, — добавила Катрин.
Ландри замер. Катрин не видела его в темноте, которая окутывала их обоих, но чувствовала его реакцию по участившемуся дыханию.
— От кого? — спросил он коротко.
— От Филиппа, конечно! Гарэн мне муж только по названию, он никогда не дотрагивался до меня.
— Это гораздо лучше! И теперь я начинаю понимать.
