В часовне Катрин опустилась на колени рядом с Эрменгардой, которая горячо молилась, обхватив голову руками, и без успеха попыталась обратить свои мысли к Богу. Ее мучила непреодолимая боязнь того, что должно было случиться. Слабый шум, проникавший через толстые стены церкви, только усиливал ее страх. Она знала, что аббатство может себя защитить, что его стены крепки и Бегю де Перужу будет трудно их проломить. Жан де Блези был решительным человеком, а его монахи — мужественными и храбрыми. Но она не могла не тревожиться за судьбу несчастных жителей деревни. Она чувствовала, какой ужас должны они испытывать, сознавая свою беззащитность перед этой кровожадной бандой грабителей. Они уже видели пример их нечеловеческой Жестокости по отношению к Жерве и Пакеретте и могли предполагать, что ожидает их после рассвета. И все это из-за женщины, которая убежала от своего мужа. Сколько их, кому суждено погибнуть от огня и ножа, умрет, проклиная ее имя?
Внезапно Катрин почувствовала, что она должна увидеть, чем занимаются бандиты. Вдруг они нарушили свое слово и уже атакуют деревню? Никто не знает, насколько можно доверять таким людям. Она взглянула на Эрменгарду. Графиня молилась с таким жаром и самоуглублением, что, казалось, ничего не замечала вокруг себя. Она стояла на коленях, спрятав лицо в ладонях, и ничего не видела. Катрин смогла незаметно отойти. Она шла вдоль нефа, не спуская глаз со своей подруги, которая так и не обернулась. Дверь церкви была наполовину открыта. Катрин проскользнула наружу и заметила, что у ворот замка было темно, хотя во дворе повсюду горели большие костры. Аббат был еще в своих апартаментах и разрабатывал план обороны аббатства. Монахи суетились вокруг костров, добавляя в кипящие котлы масло и смолу. Их фигуры отбрасывали причудливые тени от света пляшущего пламени. Никто не обратил на нее внимания.
Катрин быстро пересекла двор в направлении каменной лестницы, ведущей в башню, и стала подниматься.
На верху стены никого не было, но внизу, на деревенской площади, царило необычное оживление. Бандиты разожгли несколько костров, и сидя вокруг одного, ели и пили. Катрин увидела Гарэна и Бегю де Перужа, которые сидели у самого большого костра, поглощенные разговором. Большая часть бандитов была за работой, и когда Катрин увидела, что они делали, то невольно вскрикнула от ужаса.
Одни собрали большую груду деревянных досок, очевидно, украденную у столяра в Сен — Сине, и гвоздями забивали двери и окна деревенских домов, чтобы их обитатели не могли из них выйти. Другие несли из дальнего конца деревни охапки соломы и растопку и складывали все это у домов, которые их сообщники кончали замуровывать. Кровь застыла в жилах Катрин. Она очень хорошо представляла, что случится на следующее утро, когда аббат откажется ее выдать. Достаточно было только бросить пару факелов в эти кучи соломы и сухих дров, чтобы всю деревню в одно мгновение охватило пламя. Несчастные крестьяне, запертые внутри, будут заживо сожжены вместе со своими детьми, домашним скотом и скромным скарбом.
Катрин внезапно поняла, что она не в силах этого вынести. Если бегство от Гарэна означает, что она должна видеть уничтожение этой мирной деревни и слышать крики принесенных в жертву невинных людей, то она уже никогда не сможет спокойно спать. Конечно, доводы Эрменгарды были убедительными, и, вероятно, она была права, утверждая, что выдача Катрин необязательно спасет деревню, но Катрин чувствовала, что она должна пойти на риск. Если даже она умрет вместе с другими, то это будет все-таки лучше. Во всяком случае, она сможет умереть, не презирая себя. Она приняла решение.
Катрин побежала вниз по лестнице. Раньше ей попалась на глаза небольшая дверь около конюшен аббатства, которая выходила прямо в поле. Дверь находилась в углублении стены и была не очень приметна, и, наверно, аббат упустил ее из вида, когда расставлял стрелков Эрменгарды у всех входов в аббатство. Проскользнув в тени стены, чтобы остаться незамеченной, Катрин поспешила к зданиям конюшни. Она была настолько поглощена собой, что даже не чувствовала никакого страха. Это было чувство похожее на экзальтацию, каким может быть охвачена жертва, приносимая на алтарь языческих богов. Она умрет, чтобы другие могли жить…
Катрин ощупью нашла дверь и обнаружила, что ее действительно никто не охранял, однако она была заперта на тяжелый железный засов, который держался на металлических петлях. Было не так-то легко его сдвинуть. Катрин попыталась вытянуть его из пазов. Она тащила щеколду засова с такой силой, что на руках появились ссадины.
Медленно, очень медленно засов начал поддаваться. Ее руки кровоточили, с лица стекал пот, когда засов упал на землю. Теперь уже ничто не мешало ей выйти наружу, и когда она окажется за пределами этих стен, она найдет Гарэна, бросится ему в ноги, если необходимо, будет перед ним унижаться, чтобы унять его ярость.
Она потянула тяжелую дверь к себе. Но в этот момент из темноты появилась рука и резко толкнула дверь обратно.
