Лицо Ксантрая приняло выражение непривычной задумчивости. Он колебался с ответом, без сомнения, чувствуя себя как на тонком льду.
— Откровенно говоря, я не знаю. Похоже, что он вас ненавидит, и все же…
— И все же? — эхом отозвалась Катрин.
— И все же он ведет себя странно. Знаете ли вы, почему он не подозревал о вашем освобождении до сегодняшнего утра? Потому что напился прошлой ночью до безобразия. Он пил кубок за кубком, и все время казалось, что он пьет за кого-то невидимого. Его вынесли на заре, почти бесчувственного и плачущего, как дитя. Он бормотал что-то бессвязное, но я уверен, что расслышал ваше имя. Возможно, что он ненавидит вас, но я бы мог, поручиться, что любит он вас еще больше.
До них донесся голос из зала. Это был Ильер, Требующий вина.
— Иду! — отозвался Ксантрай. Затем он наклонился к ней, поскольку Катрин протянула руку, чтобы задержать его и, спросил очень тихо и быстро:
— Вы ведь по-прежнему любите его?
— Больше всего на свете! Больше жизни! — закричала она так страстно, что Ксантрай улыбнулся.
— Он — счастливчик, счастливее, чем сам осознает это!
Ну, тогда послушайте, прекрасная Катрин. Арно тупой и упрямый, как все ослы Франции, вместе взятые, но у него удивительно мягкое сердце при ею жутких манерах.
Если вы его любите так, что готовы на все и живете только ради его возвращения к вам, у вас, возможно, есть шанс. Как бы упрям он ни был, придет день, когда он не сможет сражаться с собой и с вами.
— Этим утром он хотел меня повесить!
— Возможно, если бы добрался сюда! Но надо было видеть его лицо, когда он узнал, что вы живы, спасены Жанной. Лицо Арно не может соврать, могу поклясться, что я видел на нем вспыхнувшую радость…
Ксантрай больше ничего не сказал. Он вышел, оставив Катрин наедине с ее мыслями. Его замечания зажгли маленькую искорку надежды, которая с таким трудом умирает в любящем сердце…
Пока мужчины пили в огромном зале, Жанна вышла к женщинам, чтобы те помогли ей надеть доспехи. Матильда, Маргарита и Катрин суетились вокруг нее: соединяя различные детали доспехов воедино. Катрин, стоя на коленях, помогла натянуть белые сапоги. Внезапно она подняла глаза и спросила:
— Почему ты надеваешь доспехи, Жанна? Ведь ты сегодня не будешь давать бой. Я уверена, что ты не собираешься бросаться в наступление в одиночку!
Жанна засмеялась.
— Но не от недостатка желания, моя дорогая, а от того, что сейчас все, что я хочу сделать, — это сопровождать моих посланников до главного моста и получить сведения о состоянии дел.
Оба герольда Жанны, Гиенн и Амблевиль, получили приказ передать ее письма в лагерь Тальбота с традиционными рыцарскими церемониями.
— Жанна, — прошептала Катрин, держа одну из ее боевых перчаток. — Я бы хотела пойти с тобой. Прикажи им дать мне какую-нибудь мужскую одежду. Я могла бы сопровождать тебя в качестве оруженосца.
— И мои капитаны посходили бы с ума от такого хорошенького пажа, — улыбнулась Жанна. — Им понадобится все их хладнокровие, а город нуждается в них. Иди на крепостной вал, Катрин, и все увидишь оттуда.
Катрин вздохнула, но не стала настаивать. Она видела, как Жанна вывела своего коня вместе с конями капитанов, среди которых был и Арно; его доспехи тускло блестели. Он был самым ярым сторонником Девы, но странно, у Катрин это не вызывало ревности. Жанна обладала удивительной способностью успокаивать злобные голоса, нашептывающие в самой глубине души. Кроме того, у Катрин было чувство, что пока он с Жанной, ничего плохого с ним не случится. Она вызывала доверие…
Пока Жанна и ее свита находились за пределами города, Катрин оставалась на крепостном валу, наблюдая за ними, и не сдвинулась с места, пока они не оказались в безопасности. Когда она вернулась домой, то застала там Жанну с полными слез глазами. Англичане ответили на ее письмо оскорблениями, называя ее шлюхой и телкой. Но хуже всего было то, что они захватили в плен одного из ее герольдов. Амблевиль вернулся один. Гладсдейл схватил Гиенна и угрожал сжечь его заживо.
Арно немедленно выдвинулся вперед.
— Разрешите мне! — закричал он. — Я привезу его назад!
— Нет! — вскричала Катрин так пронзительно, что все повернулись к ней.
Она залилась краской стыда, и, заметив это, Арно с высокомерным видом отказался испытывать ее терпение. Она спряталась за широкую спину госпожи Матильды, желая провалиться сквозь землю. Жанна улыбнулась ей.
— Амблевиль должен вернуться, — сказала она, поворачиваясь к другому герольду, лицо которого стало пепельным от переживаний. Жанна нагнулась к нему и похлопала по плечу.
— Эй, они не убьют тебя! — закричала она. — Скажи Талботу, что я хочу встретиться с ним в поединке под стенами города. Если он сможет одолеть меня, то пусть сожжет меня вместе с Гиенном. Если же победа будет моей, то англичанам придется снять осаду и уйти.
Здесь ее прервал Дюнуа:
