Катрин вежливо поблагодарила ее, и вскоре обе посетительницы ушли, посоветовав ей хорошо выспаться.
Госпожа де Гокур, похоже, спешила удалиться, и Катрин не стала ее задерживать.
— На твоем месте, — сказала Сара, — я бы поостереглась рыжей красотки! Она улыбается, и слова ее источают мед, но глаза у нее холодные и расчетливые. Можешь быть уверена, что если она не получит от тебя того, что хочет, то станет твоим злейшим врагом, — Тогда чего же, по-твоему, она хочет от меня?
— Откуда мне знать? Мы ведь только что прибыли.
Но я постараюсь разузнать о Ля Тремуе все, что смогу.
Катрин, раздевавшаяся для отхода ко сну, повернулась к ней.
— Ты можешь разузнать для меня кое-что гораздо более важное, — сказала она. — Меня интересует, где остановился капитан Монсальви.
Сара мгновенно ответила:
— Когда он дежурит при короле, то квартирует в городе возле Кордельских ворот, в доме богатого кожевника, над дверью которого вырезана фигура святого Кренена, Так как Катрин уставилась не нее, открыв от удивления рот, цыганка со смехом продолжала:
— Это было первым, о чем я расспросила слуг, потому что знала, что это будет первым, о чем ты захочешь узнать.
Слегка зарумянившись, Катрин начала было зашнуровывать свой корсаж, когда Сара решительно ухватилась за шнурки и отобрала их у нее.
— Сегодня вечером ты туда не пойдешь! Он вернется лишь завтра, вместе с королем, и ты не станешь бродить по улицам только ради удовольствия лицезреть закрытую дверь, пусть даже над ней и вырезана фигура святого Крепена! А сейчас ложись. Я принесу тебе легкий ужин, а затем ты должна уснуть. Завтра тебе нужно выглядеть красивой и отдохнувшей.
Подкрепляя слова делами, Сара в мгновение ока закончила раздевать свою госпожу, укутала ее в длинную плиссированную ночную рубашку и без церемоний уложила в постель, как будто та все еще была пятнадцатилетней школьницей. Затем Сара встала перед ней, упершись руками в бедра и насмешливо улыбаясь.
— Надо бросать эти твои цыганские повадки, моя милая! Мы снова стали дамой, теперь — настоящей дамой!
И ты не должна забывать о госпоже королеве, которой вряд ли понравилось бы, если бы ее фрейлины прогуливались по улицам после наступления темноты.
Платье, которое госпожа де Ля Тремуй прислала на следующее утро, было действительно очень красивым, и, прикасаясь к великолепному материалу, Катрин не могла удержаться от радостного трепета: она уже давно не держала в руках настоящую миланскую парчу, хотя, по правде говоря, расцветка ее не очень понравилась — фантастические синие и малиновые птицы на золотом фоне.
На вкус Катрин, оно было ярким, но, бесспорно, нарядным и роскошным.
— Как я выгляжу? — спросила она Сару. — Не кажется ли тебе, что я немного похожа на вывеску красильни?
Сара покачала головой, изучающе глядя на нее.
— На тебе все смотрится хорошо. Оно чересчур яркое, но симпатичное.
Несмотря на одобрение Сары, Катрин из предосторожности прикрыла вырез платья плиссированной батистовой вставкой, поскольку он был таким глубоким, что грозил в любой момент полностью открыть ее грудь.
Внутреннее чутье подсказало ей, что королеве Иоланде может не понравится столь откровенный вырез.
Созерцание ею собственного отражения в зеркале прервал звук далекой трубы. Катрин поспешно надела головной убор такой же расцветки, как попало пришпилив его, и бросилась к двери.
— Я слышу звуки процессии! — крикнула она Cape. Мне необходимо сейчас же идти во дворец!
Шум приближался, оповещая о приезде короля, Жанны и их многочисленного эскорта. Катрин присоединилась к дамам, окружавшим королеву, как раз в тот момент, когда первые герольды проехали через Королевские ворота. Она подошла к госпоже де Гокур и встала рядом с ней. Чувствуя некоторую неловкость, Катрин не могла не заметить слегка озадаченного лица королевы, замечаний, которыми шепотом обменивались другие дамы, и ослепительной улыбки госпожи Ля Тремуй, которая взглянула очень элегантно в белом и золотистом атласе. Длительное знакомство с придворной жизнью и ее бесцеремонным любопытством научило Катрин выходить из неудобных положений и помогло ей сохранить самообладание под испытующими взглядами. Блестящая процессия приблизилась, и Катрин забыла обо всем остальном. Она увидела Жанну и короля, едущих рядом, но ее внимание было приковано к черным стальным доспехом со шлемом, увенчанным ястребиными перьями. Один только вид их заставил ее сердце биться сильнее. Арно, казалось, полностью влился в свиту Жанны. Он ехал за ней, а рядом с ним Катрин увидела Ксантрая, Ла Гира и Жана д'Олона.
Король совершенно не заинтересовал Катрин. Она даже немного разочаровалась в нем. Он был худым, бледным и хилым, с угрюмым лицом, длинным носом и бесцветными глазами навыкате. Казалось, он нес на своих плечах бремя вечного недовольства. Его бархатные одежды казались слишком большими для него, а огромная шляпа со свисающими полями делала его похожим на карлика. За ним ехал огромный дворянин в экстравагантных одеждах малинового и золотого цвета, сложный головной убор которого несколько напоминал тюрбан.
