Он уже успел переодеться. Теперь на нем был широкий плащ темно-синего бархата, чьи полы и длинные рукава с бахромой волочились по земле. На плаще были вышиты золотой, серебряной и красной нитями знаки зодиака, отчего этот знатный сеньор походил на некроманта. На указательном пальце левой руки сверкало кольцо с огромным кроваво-красным рубином. Катрин не могла не признать, что выглядит он величественно, но она заранее решила, что не поддастся никаким попыткам произвести на нее впечатление. Гордо выпрямившись в единственном кресле с высокой спинкой, предоставив тем самым гостю лишь табурет с бархатной подушкой, она холодно смотрела на маршала. На ней было черное бархатное платье, ибо она желала подчеркнуть намеренную простоту своего одеяния, более подходившего для траурной церемонии, нежели для праздничной встречи. К волосам была приколота вуаль из черного муслина, и единственным ярким пятном был золотой блеск кос, уложенных короной на голове. Сара, сцепив руки на животе и потупившись, стояла чуть позади, как благонравная служанка знатной дамы.
Жиль де Рэ, возможно, слегка удивленный этим высокомерным приемом, низко поклонился и улыбнулся, сверкнув белыми зубами, которые казались еще более ослепительными на фоне синей бороды.
— Вы просили меня прийти, прекрасная Катрин? Я к вашим услугам и в полном вашем распоряжении.
Ничем не ответив ни на поклон, ни на улыбку, она сразу же бросилась в атаку.
— Где Арно де Монсальви?
— Так-то вы встречаете меня? Как, дорогая моя, вы не подарите мне ни единой улыбки? Ни одного приветливого слова? Отчего вы глядите на меня с такой суровостью, отчего не разомкнете уста, чтобы приветствовать самого преданного своего слугу?
— Сначала ответьте на мой вопрос, мессир, а затем уж я буду приветствовать вас! Как случилось, что с вами нет человека, которого вы поклялись освободить и привезти сюда.
— Я освободил Арно де Монсальви из рук Ришара де Венабля.
Катрин не смогла сдержать вздох облегчения. Будь благословенно имя Господне! Арно больше не в плену у англичан. Но тут же тревога вернулась к ней.
— В таком случае где же он?
— В надежном месте.. Вы позволите мне сесть? Эта долгая скачка под дождем утомила меня.
С этими словами он пододвинул один из табуретов поближе к креслу Катрин и уселся, расправив складки плаща так, чтобы они красиво легли. Он был, казалось, весьма доволен собой, и улыбка, словно приклеенная, не сходила с его лица. Однако черные, глубоко посаженные глаза оставались холодными и колючими.
— Что вы называете надежным местом? Он находится при повелителе нашем короле Карле?
Жиль де Рэ покачал головой и улыбнулся еще шире. В улыбке его явно сквозила насмешка, и это не укрылось от молодой женщины.
— Надежным местом я называю замок Сюлли-сюр-Луар, куда я имел честь доставить его и где он ныне пребывает.
Как ни старалась Катрин сохранять хладнокровие, но при этих словах вздрогнула.
— В замок Ла Тремуйля? Но зачем? Что он там делает? Жиль де Рэ вытянул свои длинные ноги и стал греть над огнем руки — очень белые и изящные, как помимо воли отметила Катрин, с тонкой кожей, почти как у женщины. По-видимому, он о них чрезвычайно заботился.
Вздохнув, де Рэ мягко сказал, стараясь не смотреть на Катрин:
— Что он там делает? Право, не знаю. Чем занимаются обычно государственные преступники в тюрьме?
Эти слова сразили молодую женщину, словно стрела, выпущенная из лука. Она вскочила на ноги и судорожно вцепилась руками в спинку кресла. Кровь бросилась ей в лицо, а глаза метали молнии. Она едва сдерживала бешеное желание броситься на этого человека, сидевшего в томной позе перед огнем и посмевшего насмехаться над ней. Голько теперь она поняла, что все эти десять минут он играл с ней, как кошка с мышью.
— Государственный преступник? Так вы называете вернейшего из капитанов короля? Что за басни вы рассказываете, и не принимаете ли вы меня за дурочку? Довольно Уверток, мессир! Давайте говорить прямо, иначе я подумаю, что вы просто смеетесь надо мной. Вы дали мне слово, и я верила, что вы его сдержите, хотя в этом доме надо мной было совершено насилие. Вы должны были отвезти Арно не в Сюлли! Вы хорошо это знаете! Вы должны были привезти его сюда!
Жиль еще раз вздохнул, желая показать, что ему наскучил этот разговор, и поднялся. Теперь он на целую голову возвышался над Катрин.
— Со времен Лувье обстоятельства переменились, моя дорогая. Мне кажется, вы плохо представляете себе нынешнее положение дел… Как и я сам плохо представлял его себе в Лувье. Пора кончать со вздорными речами, пустыми мечтаниями и высокопарными иллюзиями! Пришло время здравомыслящих людей. Теперь только моему кузену Ла Тремуйлю позволено говорить от имени короля. И он решил устранить всех, кто мешает ему проводить разумную политику… кто слишком близко к сердцу принял сумасбродные призывы этой несчастной девки, сожженной по повелению нашей Святой Церкви. Власть должна вернуться к людям, которым она принадлежит по праву рождения, и нам больше не нужны безумные пастушки!
Вне себя, Катрин воскликнула:
