Несмотря на уговоры Сентрайля, Катрин стоило огромных усилий не разрыдаться. Как быстро воспользовался ее возлюбленный первым же предлогом, чтобы избавиться от нее! Видно, ничего не поделаешь! Он и вправду ее ненавидит и, наверное, будет ненавидеть всю жизнь. И, низко опустив голову, чтобы скрыть слезы, она грустно промолвила:
– Хорошо. Я поеду в монастырь.
Зима, казалось, заключила городок Лувье в оболочку из льда и снега. Замерзли и рукава реки Эр, а вместе с ней остановились кожевенные мануфактуры и мельницы – те, что пока не разрушила война. Солдаты же вошли в привычный ритм жизни, который приносила с собой непогода. Толстый белый слой снега укутал поля и дороги, и подобраться к городским стенам можно было, лишь увязнув по колено. А между тем весна была не за горами: заканчивался февраль.
За три месяца, что она прожила в монастыре, Катрин без особого усилия привыкла к его суровому распорядку. Мать Мария-Беатриса, кузина Сентрайля, приняла ее как родную. Она забавно походила на своего рыжего великана-кузена, и сходство это было приятно для Катрин. Она и Сара занимали комнату, которая ничем не напоминала монашеские кельи, но они считали своим долгом принимать участие в жизни обители.
Молодая женщина полюбила долгие церковные службы, казавшиеся ей столь мучительными в молодости и ставшие столь необходимыми сейчас. Ей верилось, что, разговаривая об Арно с Господом, она как бы приближала его к себе. Окончательно потеряв надежду самой вернуть любимого, она могла уповать лишь на Бога. Выполнит ли капитан свое обещание? Возьмет ли ее с собой? В это ей уже не верилось. Три месяца протекло в глухом молчании: ничто – ни мирская суета, ни даже шум войны – не проникало за стены монастыря…
Лувье тоже досталось в этой войне. Неоднократно переходя из рук в руки, он уже несколько месяцев удерживался Ла Гиром, захватившим его в результате молниеносной нормандской кампании, в ходе которой он прославился тем, что сумел отбить у англичан крепость Шато-Гайар. И теперь он твердой рукой правил в Лувье. Ужас, который внушало его имя, помогал ему держать в повиновении все окрест, и там, где реяло его знамя с серебряной виноградной лозой на черном фоне, царило относительное спокойствие, хотя англичане были неподалеку.
Каждый вечер перед сном Катрин поднималась на монастырскую башню и подолгу стояла там, глядя на заснеженную равнину. Изредка на ней появлялись рыцари, спешившие в город, и тогда сердце молодой женщины начинало учащенно биться, но затем вновь наступало разочарование: это были не те, кого она высматривала. Сколько же еще ей оставаться здесь в тщетном ожидании? И не пора ли вновь пуститься в путь, полный тревог и опасностей, чтобы найти того, кого она любила и кто с таким упорством отталкивал ее?
– Ты должна быть спокойнее, – повторяла ей Сара. – Мужчины легко забывают женщин, когда демон войны владеет ими.
– Но Арно любыми способами старается от меня отделаться… Он никогда за мной не приедет.
– Зато приедет другой капитан, тот, рыжеволосый. Верь мне, он обязательно приедет, ведь он – твой друг. А если Арно жесток с тобой, так это потому, что он тебя боится и не уверен в себе… Наберись терпения и жди…
– Жди, жди, – горько улыбнулась Катрин. – А я и так только и делаю, что жду! Жду и молюсь…
– Ты молишься – значит, не теряешь даром время. Так молись же!
Однажды утром после молитвы монахиня пришла сказать Катрин, что ее ждут в монастырской приемной.
– Кто бы это мог быть? – удивилась молодая женщина, пытаясь погасить внезапно вспыхнувшую надежду.
– Мессир де Виньоль с монахом и еще один человек, которого я не знаю.
Значит, опять не они! Натянув на голову голубое шелковое покрывало, которое соскользнуло было ей на плечи, Катрин отдала свой молитвенник Саре и поспешила в приемную. Открыв дверь, она внезапно почувствовала такой сильный толчок в сердце, что едва удержалась, чтобы не вскрикнуть: прямо перед ней стоял Арно. Он был не один. Вместе с ним были Этьенн Шарло и Ла Гир.
– Вы! – прошептала она. – Вы приехали…
Торжественно, не улыбнувшись, он коротко поклонился ей.
– Я приехал за вами, – произнес он. – Брат Этьенн, которого вы здесь видите, прибыл из Руана, где Жанну держат в заточении с Рождества. Он поможет нам пробраться туда, что вовсе не так уж просто – ведь там очень много английских войск.
Катрин была рада вновь увидеть брата Этьенна. Она давно привыкла не удивляться его внезапным появлениям и исчезновениям, понимая, что секретный агент Иоланды жил особой жизнью. И теперь она лишь горячо пожала руки маленькому монаху.
– Значит, вам известно, где находится Жанна? – спросила она, не глядя на Арно и стараясь скрыть волнение.
– Ее держат в Руанском замке, в камере на втором этаже башни Буврей, что выходит в поле. Днем и ночью ее стерегут пятеро английских солдат: трое в камере и двое за дверью. Ноги ее прикованы к тяжелой деревянной балке. Разумеется, и в башне, и в замке полно солдат – ведь там расположились молодой Генрих VI и его дядя, кардинал Винчестерский.
