По мере того как он говорил, сердце Катрин сжималось, а лица Ла Гира и Арно становились все мрачнее.
– Другими словами, – произнес гасконец, – попробуй до нее доберись! Сладить с пятеркой солдат – пустяк, но, похоже, там их немало!
Брат Этьенн пожал плечами. Его обычно веселое лицо было сейчас серьезно, глубокие морщины избороздили лоб.
– В таких случаях, – сказал он, – следует уповать на хитрость, а не на силу. Каждое утро Жанна покидает свою темницу и отправляется на суд.
– Суд? Но кто ее судит? – воскликнули в один голос Катрин, Арно и Ла Гир.
– Кто же еще, как не англичане! Но это будет духовный процесс, она предстанет перед церковным судом. Все духовные судьи преданы англичанам, большинство из них – богословы Парижского университета. Председателем назначен епископ Бове Пьер Кошон, обвинителем – Жан Эстиве. Говорят, он поклялся Уорвику погубить Жанну, и он своего добьется.
Пьер Кошон… Катрин вспомнила это имя, вспомнила озлобленного полунищего схоласта-кабошьена, превратившегося затем в напыщенного и самодовольного прелата, каким она встретила его в Дижоне. Ничего удивительного, что теперь он судит Жанну. Представив злобный взгляд его маленьких желтых глазок, она вздрогнула. Да… попав в такие руки, Дева не могла ждать ни жалости, ни пощады.
– Для чего же затеян этот суд? – надменно спросил Ла Гир.
– Для того чтобы опорочить короля Франции, доказав, что он добыл себе корону с помощью еретички, и удовлетворить ненависть англичан, послав Жанну на костер, – спокойно ответил брат Этьенн.
Молчание последовало за этими страшными словами, которые эхом отозвались в голове и сердце сообщников. Наконец Арно вздохнул:
– Ладно, хватит. Пусть Катрин послушает, что вы нам предлагаете…
– Ну, так! У меня есть родственник в Руане. Человек весьма непростой, мой кузен по имени Жан Сон. Он – старший каменщик… и смотритель Руанского замка. Они с женой – люди достойные, весьма богатые… и пользуются симпатией англичан, с которыми их связывают неплохие деловые отношения и кое-что еще.
– Они что же, дружат с англичанами? – поразилась Катрин.
– Ну да! – невозмутимо подтвердил брат Этьенн. – Я ведь сказал вам, что мой кузен пользуется симпатией англичан, но при этом умолчал о его собственных симпатиях. А между тем в глубине души он – верный подданный французского короля, как, впрочем, и все в этом несчастном Руане. Его связи могут быть для нас крайне полезны, к тому же его жена Николь служит кастеляншей у молодого короля и герцогини Бэдфордской, которая сейчас в Руане. Госпожа Николь – дама сварливая… но именно она сообщила герцогине, что охранники попытались изнасиловать Жанну, и те были заменены на других, получивших строгие инструкции. Мой кузен охотно примет у себя одного-двух родственников, убежавших, скажем, из Лувье. Мне лично по душе какая-нибудь скромная чета – каменщик с женой, к примеру.
Он переводил свой взгляд с Арно на Катрин, и все было ясно, но при слове «чета» щеки молодой женщины зарделись.
Арно стоял молча, в то время как Ла Гир мучительно размышлял, сморщившись и потирая подбородок.
– Хорошо придумано! – одобрил он наконец. – Мы пошлем туда сразу двоих!
– Троих, если уж на то пошло, – возразил брат Этьенн. – Не думайте, что я останусь здесь! Я пришел сюда только рассказать вам, как обстоят дела, и вместе обсудить, что можно предпринять. Стоило мне узнать, что мадам де Бразен здесь, как мне мгновенно пришел в голову этот план.
Ла Гир повернулся к Арно, который все еще не произнес ни слова, и звучно хлопнул его по плечу.
– Ну, что ты на это скажешь? Согласен ли ты превратиться в каменщика и, что гораздо труднее, в мужа, пусть и не настоящего?
– Согласен, – коротко ответил капитан, не отрывая взгляда от Катрин.
– Полагаю, у мадам Катрин тоже нет возражений. Вот и хорошо. Завтра же трогайтесь в путь. И да помогут вам Господь и Святая Дева.
Ла Гир не ошибся: у Катрин отнюдь не было возражений. Напротив, она чуть с ума не сошла от радости. Стать на некоторое время женой Арно, пусть даже и мнимой, – о таком счастье она и не смела мечтать. А вдруг эта опасная затея приведет к более близким отношениям между ними? Быть может, оставшись с ним наедине, она вновь сумеет разжечь в нем ту искру плотской страсти, перед которой он уже дважды не устоял? И, желая скрыть свою радость, она спросила:
– А что с мессиром Сентрайлем?
Арно раздраженно пожал плечами.
– Ему попался какой-то ясновидящий, некий пастух из Жеводана по имени Гийом. Он занимается пророчествами и всем говорит, что послан Господом. Сентрайль от него в восторге и повсюду таскает за собой, веря, что тот поможет ему вызволить Деву. Он собирался присоединиться к нам позже… но я в это не верю.
– Отчего же?
– Оттого, что надо быть совсем слепым, чтобы не видеть, что этот пастух – такой же самозванец, как и ларошельская дева, которой Жанна когда-то посоветовала «выйти замуж и рожать детей». Остается думать, что Сентрайль сошел с ума, – заключил он высокомерно.
