— Потому что этот человек — единственный на всю Гранаду, о котором ни одна женщина в городе не имеет права думать даже во сне. Палачи Зобейды — монгольские пленники. Ей прислал их в знак почтения оттоманский султан Мурад… Они умеют заставить длиться агонию несколько дней, и лучше вызвать недовольство самого калифа, чем ревность Зобейды. Даже любимая султанша, ослепительная Амина, не решится это сделать. Зобейда ее уже достаточно ненавидит. Именно из-за этого Амина редко живет в Аль Хамре.
— Где же она живет?
Толстый палец Фатимы указал в южную часть города, на изящные беседки и зеленые крыши большого, отдельно стоящего здания вне городских стен. Его окружал обширный сад, листва которого зеркально отражалась в сиявшей поверхности реки. — Это Алькасар Хениль, частный дворец султанов. Он хорошо охраняется, и Амина чувствует себя там в большей безопасности. Жены султанов редко жили в этом дворце, но Амина знает, чего стоит ненависть ее невестки. Конечно, Мухаммад ее любит, но ведь он поэт и всегда пасовал перед Зобейдой. Султанша относится к ней подозрительно.
— Если принцесса получит ее голову, — заметила Катрин, — не думаю, что этот дворец долго сможет ее защищать.
— Дольше, чем ты думаешь. Так как есть еще и это… И она ткнула пальцем в здание крепости, находившееся невдалеке от медресе. Стены его были увенчаны зубцами и освещены многочисленными фонарями. Крепость словно охраняла южные ворота города и создавала грозное впечатление.
— Это жилище Мансура-бен-Зегриса. Он — двоюродный брат Амины и всегда был в нее влюблен. Без сомнения, это самый богатый человек в городе. Зегрисы и Бану Сараджи[52] — две самые могущественные семьи в Гранаде, и, разумеется, они соперничают между собой. Амина — из Зегрисов, и это еще один повод для Зобейды ненавидеть ее, ведь Зобейда покровительствует Сараджам. Ты и представить себе не можешь, какие беспорядки происходят из-за ссор между этими двумя семьями. Калиф Мухаммад уже дважды терял свой трон, и можно смело сказать, что он обязан этим Зегрисам!
— И вернувшись в третий раз к власти, он не наказал их?
Фатима пожала плечами.
— Как ему это сделать? Маридинский султан, который правит в Фесе, друг этой семьи. Казнить Зегриса — значило бы вызвать яростный гнев султана, и тогда дикие всадники пустынь быстро появятся под нашими стенами. Мягкий и добрый характер Амины, очень привязанной к своей семье и страстно влюбленной в мужа, сыграл большую роль в заключении своего рода договора между ними. Вот почему Мухаммад терпит, что Мансур-бен-Зегрис сидит здесь, прямо у его ворот, словно большая сторожевая собака, готовая укусить.
Фатима умолкла. Катрин думала обо всем, что только что услышала. Эти на вид безобидные сведения могли оказаться очень полезными для кого-нибудь, кто страстно желал ввязаться в опасное приключение. Она тщательно запомнила причудливые имена, которые только что узнала: Амина, супруга султана, которую Абу-аль-Хайр спас от смерти;
Мансур-бен-Зегрис, двоюродный брат, влюбленный в Амину, и соперничающая с ними семья, которой покровительствует Зобейда, — Сараджи. Она повторила их про себя много раз, чтобы быть уверенной, что не забудет.
Она уже собралась задать новый вопрос, но мощный храп прервал ее на первом же слове. Устав от целого дня работы, толстая эфиопка, откинувшись назад, на подушки, брошенные прямо на пол, широко раскрыв рот и положив руки на огромный живот, погрузилась в сон. Катрин улыбнулась, затем, устроившись поудобнее в подушках, задумалась.
Через восемь дней Катрин совершенно преобразилась. Спокойная безоблачная жизнь, которую она вела
У Фатимы, отличная пища, долгие часы безделья в бассейне с теплой, горячей или холодной водой, а главное, невероятно сложные процедуры, которые проделывала с ней эфиопка, сотворили чудо. Тело Катрин потеряло чрезмерную худобу, оно вновь обрело великолепие и расцвело, а кожа стала тонкой и нежной, как лепесток цветка. Катрин уже привыкла к странным одеждам и теперь с удовольствием стала их носить.
Много раз, пока она находилась у Фатимы, Абу-аль-Хайр приходил повидаться с ней, но ни Готье, ни Жосс не смогли с ним прийти. Его посещения были кратковременными, достаточно церемонными, словно он приходил проверить, как обстоят дела с редкостным предметом, который он нашел и отдал в починку.
Ему удалось прошептать ей, что он еще не нашел способа ввести ее во дворец, что в уме у него разные планы, но это вовсе не успокоило Катрин. Она чувствовала себя готовой к борьбе. В больших зеркалах из полированного серебра в массажных залах она видела теперь великолепные отражения, и ей так хотелось испробовать свое могущество. Но Фатима еще не была полностью удовлетворена.
— Терпение! — говорила она, гримируя ей лицо с тщательностью художника. — Ты еще не достигла того совершенства, к которому я тебя веду.
