— Вот ты как заспешила? Но Абу нет дома. Его вызвали в Алькасар Хениль. Султанша поранилась, принимая ванну.
— Так что же… Он найдет меня дома, когда вернется, вот и все! Для него это будет приятной неожиданностью…
— А для тебя? Ночь, которая тебя там ждет, тоже будет для тебя приятной неожиданностью?
Большие глаза негритянки ловили нетвердый взгляд Катрин, смотрели на выражение ее покрасневшего лица.
— Чуть раньше, чуть позже… — прошептала молодая женщина, делая неопределенный жест.
— Я думала, — медленно сказала Фатима, — что ты больше всего хотела попасть в Аль Хамру…
При этих словах сердце Катрин замерло, но она заставила себя улыбнуться.
— Что толку мечтать? Кто может похвастаться, что осуществит такие мечты?
— Слушай меня, и твоя мечта осуществится без промедления. Пойдем со мной.
Она взяла Катрин за руку, увлекая ее за собой, но, охваченная внезапным недоверием, молодая женщина стала сопротивляться:
— Куда ты меня ведешь?
— Веду к той женщине, которую ты видишь у воды… и к Аль Хамре, если ты хочешь все еще туда попасть. Эта старая женщина — Морайма. Ее все знают у нас, за ней бегают, потому что она управляет гаремом нашего властелина. Она приметила тебя в тот день, помнишь? И теперь пришла именно из-за тебя. Иди за ней, и вместо маленького врача ты будешь принадлежать калифу…
— Калифу? — спросила Катрин слабым голосом. — Ты предлагаешь мне войти в гарем?
Обомлев, она собиралась отказаться от этого предложения, но слова Абу-аль-Хайра пришли ей на память: «Комнаты Зобейды — это часть гарема». И еще одна фраза: «Мессир Арно живет в саду Зобейды, в отдельном павильоне…» Попасть в гарем — значит приблизиться к Арно. Катрин не могла мечтать о лучшем случае. Но, если она только подойдет к узнику Зобейды, если осмелится с ним заговорить, ее отдадут монгольскому палачу принцессы. Однако она мужественно преодолела страх. Столько раз она смотрела в глаза пытке и смерти! Гранадские палачи, наверное, не хуже тех, в Амбуазе. И потом, как только Арно ее узнает, их уже будет двое, и им будет легче бороться… или умереть, если так случится. Всей душой Катрин призывала именно такую смерть вдвоем, если только такою ценой придется заплатить за то, чтобы навсегда остаться вместе с супругом. Лучше было сто раз умереть вместе с ним, чем оставить его этой принцессе…
И Катрин решилась. Она подняла голову, встретилась с озабоченным взглядом Фатимы и улыбнулась ей.
— Иду за тобой, — сказала она. — И благодарю тебя. Единственное, о чем я прошу, пойди к врачу и отнеси мое письмо. Он же был добр ко мне.
— Это я могу понять. Врач Абу получит твое письмо. Но пойдем! Морайма уже теряет терпение.
Старая женщина действительно показывала признаки нетерпения. Она больше не опиралась на розовую раковину, а широкими шагами мерила аллею. Увидев это, Фатима поспешно, жестом фокусника сбросила шафранового цвета покрывало, в которое была завернута Катрин, дав ее волосам засиять на солнце и открыв тонкую фигуру в широких муслиновых шароварах бледно — желтого цвета и коротенькой кофточке из золотой паутины, глубокий вырез которой при каждом движении грозил высвободить ее грудь… В недрах сиренево-зеленой парчи Катрин увидела, как заблестели глаза старухи, и та раздраженным жестом отбросила свое собственное покрывало, открыв желтое, сухое и морщинистое лицо. При этом стал, виден хищный профиль старой еврейки, увешанной драгоценностями, и провалившийся от отсутствия зубов рот, улыбка на котором выглядела отвратительной гримасой. Только покрытые большими кольцами руки были еще красивы. По всей видимости, Морайма прикладывала невероятные усилия для ухода за ними, ежедневно смазывала их маслами и кремами, ибо при каждом ее жесте от них исходил аромат и кожа на них была мягкой.
Однако Катрин вздрогнула от отвращения, когда эти руки притронулись к ее боку, ощупывая нежную кожу.
— Можешь быть спокойна, — весело сказала Фатима. — Кожа гладкая и нежная, без изъяна.
— Вижу, — только и сказала старуха, потом спокойно открыла кофточку Катрин, освободила ее груди и обеими руками ощупала их, чтобы убедиться в их упругости.
— Самые прекрасные плоды для любви! — прибавила Фатима, больше не стесняясь, как торговец, который показывает покупателю товар. — Какой мужчина не потеряет от них разум? От северных ледяных стран до жгучих песков пустынь, от Геркулесовых столбов до гористых уступов Леванта, до самой страны Великого Хана ты не найдешь более совершенного цветка для того, чтобы предложить его всемогущему властелину верующих!
Соглашаясь, Морайма вместо ответа кивнула головой н приказала Катрин:
— Открой рот!
— Зачем?
Увидев, что с ней обращаются как с простой лошадью, она забыла о своих намерениях.
— Чтобы я могла убедиться, что дыхание у тебя здоровое! — сухо отпарировала Морайма. — Надеюсь, женщина, характер у тебя гибкий и послушный. Я не собираюсь предлагать калифу взбалмошную сварливую девчонку…
