— Колдунья!.. Ты колдунья! Дочь Дьявола! Знатная ты дама или нет, но я скажу капитану, чтобы он приказал тебя сжечь!
У Катрин вырвался сухой смешок:
— Колдунья? Потому что разразилась гроза? Это Бог гремит над вашими головами, бандиты! Это он подтверждает мои слова.
Вместо ответа Корнисс помчался бегом, таща за собой пленницу вдоль мощных контрфорсов, по лужам. Дождь хлестал по их лицам и заливал грудь молодой женщины.
Так в связке они вбежали под навес довольно красивого освещенного дома, чьи окна сохранили ставни. Оттуда раздавались ужасные завывания.
Оставив лошадей под навесом, вместе с их грузом и сторожами, Корнисс увлек Катрин в низкую дверь, которую открыл ударом ноги.
— Капитан! — крикнул он. — Я вам тут доставил дичь…
Но его слова потерялись в криках, заполнивших комнату, и он остановился на пороге, живо заинтересованный, в то время как Катрин задохнулась от крика ужаса. На этот раз она, кажется пересекла порог ада!
Комната, в которой она оказалась, была залом довольно внушительных размеров, где главным украшением являлся широкий каменный камин, увенчанный статуей Девы, но именно из этого камина и раздавались завывания. Бородатый человек в расцвете лет был привязан к доске, положенной на два табурета, и его ноги до самых колен исчезли в огне. Конвульсивно дергаясь в своих оковах, сдерживаемый четырьмя мужчинами, он широко открывал рот, из которого вылетал этот жуткий крик.
Живодеры на мгновение его вытащили и снова задали все тот же вопрос:
— Где ты спрятал деньги?
Но он нашел еще силы отрицательно потрясти головой; на его лице вращались вытаращенные глаза? пунцовые и мокрые, а толстые фиолетовые вены на висках, казалось, были готовы лопнуть. И пытка возобновилась.
Послышались крики и мольбы женщины. Они исходили из глубины комнаты, где стояла большая кровать с красным пологом, трещавшая под тяжестью двух переплетенных тел. В тени занавесок Катрин заметила ногу и обнаженную руку, голову с длинными светлыми волосами, которая вертелась в разные стороны, и наконец женщину, плакавшую и стонавшую под тяжестью мужчины, насиловавшего ее с варварской жестокостью… Мужчина был в стальной кольчуге, которая усугубляла пытку несчастной.
— Скажи им, Гийом!.. Скажи им! — стонала она. — Не дай себя убить!
Ошеломленная, с расширенными от ужаса глазами, Катрин смотрела по очереди на казнимого и женщину не в силах закрыть глаза и отвернуться. Казалось, что ужас подавил в ней все рефлексы.
Она увидела, как кулак опустился на лицо женщины, которая, потеряв наконец сознание, замолчала, в то время как с коротким хрипом ее палач получал удовольствие.
Тем временем крики мужчины прекратились, а его голова безжизненно упала назад. Наемники отодвинулись от огня.
— Капитан! — позвал один. — Он потерял сознание…
— Или умер! — сказал другой, прикладывая ухо к груди мужчины. — Я там ничего не слышу…
Ропот гнева послышался из глубины алькова, и длинная серая фигура встала, зазвенев металлом.
— Банда неумех и тупиц! — прорычал голос, от которого Катрин подскочила.
Ее и без того расширенные зрачки стали огромными. Капитан Гром вышел из темноты, поправляя вышитую кожаную портупею. Он был с непокрытой головой: его короткие черные волосы были растрепаны, а загорелое лицо перекошено от ярости. С поднятым кулаком он бросился к своим людям, чтобы наказать их.
— Капитан! — снова подал голос Корнисс, прочистив горло. — Я вам привез отборной дичи.
Поднятый кулак опустился. Человек пожал плечами и пнул ногой казненного.
— Выбросьте эту падаль на навоз… если он еще остался! — приказал он.
Потом, схватив со стола свечу, он подошел к маленькой группе, оставшейся стоять у двери.
— Отборной дичи? — хохотнул он. — Посмотрим. Он поднял свечу. Госпожа де Монсальви подняла голову. Ее взгляд, горящий от негодования, и черный взгляд капитана Грома, наполненный величайшим удивлением, пересеклись. Свеча покатилась на плиты пола.
— Добрый вечер, Арно! — сказала Катрин.
Потоп! Она находилась в самом сердце всемирного потопа! Божий гнев обрушил на повинную землю ревущие шквалы, которые рвали крышу хижины, ломали ветви, валили деревья, размывали почву, напитанную кровью.
В этом амбаре, куда он ее потащил, не дав ей Даже времени выговорить слово, Катрин и ее муж смотрели друг на друга. Казалось, они оценивают силы друг друга, как враги перед битвой…
На лице Арно удивление сменилось выражением почти безумной ярости. Он окончательно понял, что тонкая черная фигурка, внезапно выросшая перед ним как ангел мщения, не была призраком, необъяснимым образом возникшим из едкого дыма пожара или из миражей демонической ночи.
Это было живое создание, его жена… Это была сама Катрин, и все ее существо презирало его. Он не мог себе вообразить, даже когда нескончаемыми ночными часами она безжалостно гнала его сон, что так будет ненавидеть ее.
Он грубо толкнул ее, да так сильно, что она покатилась в угол амбара, где, к счастью, на утрамбованной земле оставалось немного соломы, но это не помешало ей оцарапаться в вилы, которые рухнули вместе с ней.
