В конце 68 года до н. э. Митридат с небольшой армией внезапно вторгся в своё Понтийское царство, оккупированное римлянами, и осадил находившегося в Кабире римского легата. Однако легионеры Лукулла наотрез отказались начинать боевые действия раньше весны 67 года. Лишь благодаря войску Триария осада с Кабиры была снята и легат освобождён[100].
В начале весны 67 года до н. э. Лукулл возобновил военные действия и, желая оказать помощь Триарию, двинулся на территорию Понтийского царства. Триарий же тем временем был разбит Митридатом и понёс большие потери[101]. Одновременно распространился слух, что Тигран с огромным войском идёт на помощь понтийскому царю. В довершение всего наместник провинции Азия Маний Ацилий Глабрион в соответствии с постановлением сената издал эдикт, согласно которому Лукулл лишался всех своих полномочий, а легионы его распускались. Однако Лукулл, не обращая на всё это внимания, двинулся со своими легионами навстречу Тиграну, желая воспрепятствовать объединению армянской армии с войсками Митридата. И тут легионеры Лукулла подняли третий и последний бунт. Усталые и частично подкупленные эмиссарами Помпея, они отказались следовать за Лукуллом, ссылаясь на то, что он более не их командующий, так как отозван эдиктом наместника Азии. Тщетно Лукулл пытался их уговаривать, даже умолять со слезами на глазах, – всё было напрасно. Легионеры заявили, что не двинутся с места, будут ждать неприятеля до конца лета, а если он не появится, подадут в отставку. Так и произошло: в конце лета практически все солдаты покинули Лукулла. Митридат же тем временем отвоевывал обратно своё царство, а Тигран безнаказанно опустошал Каппадокию и Вифинию[102].
В 67 году до н. э. римляне столкнулись ещё и с проблемой пиратства. Из-за ослабления Римского государства пиратство широко распространилось по всему Средиземноморью и не только стало серьёзной угрозой для мореплавателей и торговцев, но и резко осложнило снабжение Рима хлебом, что неизбежно должно было привести к голоду. По сообщению Плутарха, «могущество пиратов зародилось сперва в Киликии. Вначале они действовали отважно и рискованно, но вполне скрытно. Самоуверенными и дерзкими они стали только со времени Митридатовой войны, так как служили матросами у царя. Когда римляне в пору гражданских войн сражались у самых ворот Рима, море, оставленное без охраны, стало мало-помалу привлекать пиратов и поощряло их на дальнейшие предприятия, так что они не только принялись нападать на мореходов, но даже опустошали острова и прибрежные города. Уже многие люди, состоятельные, знатные и, по общему суждению, благоразумные, начали вступать на борт разбойничьих кораблей и принимать участие в пиратском промысле, как будто он мог принести им славу и почёт. Во многих местах у пиратов были якорные стоянки и крепкие наблюдательные башни. Флотилии, которые они высылали в море, отличались не только прекрасными, как на подбор, матросами, но также искусством кормчих, быстротой и лёгкостью кораблей, предназначенных специально для этого промысла. Гнусная роскошь пиратов возбуждала скорее отвращение, чем ужас перед ними: выставляя напоказ вызолоченные кормовые мачты кораблей, пурпурные занавесы и оправленные в серебро вёсла, пираты словно издевались над своими жертвами и кичились своими злодеяниями. Попойки с музыкой и песнями на каждом берегу, захват в плен высоких должностных лиц, контрибуции, налагаемые на захваченные города, – всё это являлось позором для римского владычества. Число разбойничьих кораблей превышало тысячу, и пиратам удалось захватить до четырёхсот городов»[103].
По предложению народного трибуна Авла Габиния народное собрание постановило наделить Гнея Помпея чрезвычайными полномочиями для борьбы с пиратами. Ему передавалась полная власть над морем и всей береговой полосой Средиземноморья почти на 75 километров в глубину, а также большой флот и войска. Плутарх пишет, что «он снарядил пятьсот кораблей, набрал сто двадцать тысяч тяжёлой пехоты и пять тысяч всадников. Помпей выбрал двадцать четыре сенатора в качестве подчинённых себе начальников; <…> Помпей разделил всё Средиземное море на тринадцать частей; в каждой части он сосредоточил определённое число кораблей во главе с начальником. Таким образом, распределив свои силы повсюду, Помпей тотчас захватил как бы в сеть большое количество пиратских кораблей и отвёл их в свои гавани. Успевшие спастись корабли, гонимые со всех сторон, начали прятаться в Киликии как пчёлы в улье. Против них выступил в поход сам Помпей с шестьюдесятью кораблями. До этого похода он за сорок дней, благодаря своей неутомимой деятельности и рвению начальников, совершенно очистил от пиратских кораблей Тирренское и Ливийское моря, а также море вокруг Сардинии, Корсики и Сицилии»[104].
