Рим в первой половине I века до н. э. был уже весьма тесным и шумным городом. В центре, на форуме и на основных торговых улицах постоянно кипело и клокотало людское море. При этом улицы Рима, за редким исключением, были кривыми и узкими, на них с трудом могли разъехаться две повозки. Самая большая ширина, зафиксированная археологами, не превышала семи-восьми метров. Понятно, что на таких узких улицах постоянно царило столпотворение, и добраться до нужного места было иной раз довольно непросто[123].
Днём Рим переполняли гомон пёстрой толпы на улицах, шум из ремесленных мастерских, вопли детей и брань школьных учителей, крики многочисленных торговцев, зазывающих клиентов в свои лавки, разносчиков и цирюльников[124]. Не было покоя и ночью: громыхали по уличным мостовым телеги, везущие различные товары и продукты, кричали бурлаки на Тибре, тянувшие баржи с зерном, и грузчики, разгружавшие суда в гавани[125].
Ночью Рим страдал не только от шума, но и от бандитизма. Улицы города не освещались и, если на небе не было луны, погружались в непроглядную тьму. Люди крепко-накрепко запирались в своих домах и лавках и старались без серьёзной надобности не показываться на улицах. Если всё же нужно было выйти, то богачи обычно передвигались по ночному городу в сопровождении многочисленных вооружённых рабов с факелами, а беднякам оставалось лишь уповать на удачу при встречах с беспощадными грабителями или убийцами[126].
Не обходили Рим стороной и болезни. Ежегодный пик смертности в городе приходился на август и сентябрь[127]. Именно в это время вспыхивали опустошительные эпидемии туберкулёза и малярии (в форме опаснейшей трёхдневной лихорадки), уносившие каждый год сотни жизней римлян.
Катулл прибыл в Рим, вероятно, почти одновременно с Гнеем Помпеем, в ореоле славы вернувшимся с Востока и торжественно отпраздновавшим в сентябре 61 года до н. э. великолепный триумф. Вполне возможно, что поэт наблюдал это грандиозное зрелище, хотя, судя по его будущим произведениям, особого пиетета к триумфатору он не испытывал.
Помпей не отказался от намерения обеспечить своих ветеранов земельными наделами и утвердить все свои распоряжения на Востоке. Сенаторы продолжали этому противодействовать и, чтобы сломить их сопротивление, Помпей в 60 году до н. э. заключил негласный союз с Крассом, желавшим укрепить власть всадников в провинциях, и Гаем Юлием Цезарем (100–44), который незадолго до этого провёл успешную военную кампанию по усмирению местных племен в Лузитании (Испания)[128] и намеревался добиваться должности консула, чтобы ещё более упрочить своё политическое положение. Этот союз, инициатором создания которого был Цезарь, вошёл в историю как «первый триумвират» (союз трёх мужей)[129].
При поддержке Помпея и Красса Юлий Цезарь был избран консулом на 59 год до н. э. Это позволило триумвирам не только расширить своё политическое влияние, но и провести, несмотря на противодействие сената, несколько важнейших законов в свою пользу, в том числе тех, которые полностью удовлетворяли все требования Помпея[130]. Вот, например, что пишет Плутарх о принятии аграрных законов Цезаря о разделе земель в Кампании и выводе колоний: «В сенате все лучшие граждане высказались против этого, и Цезарь, который давно уже искал к тому повода, поклялся громогласно, что чёрствость и высокомерие сенаторов вынуждают его против его воли обратиться к народу для совместных действий. С этими словами он вышел на форум. Здесь, поставив рядом с собой с одной стороны Помпея, с другой – Красса, он спросил, одобряют ли они предложенные законы. Когда они ответили утвердительно, Цезарь обратился к ним с просьбой помочь ему против тех, кто грозится противодействовать этим законопроектам с мечом в руке. Оба обещали ему свою поддержку, а Помпей прибавил, что против поднявших мечи он выйдет не только с мечом, но и со щитом. Эти слова огорчили аристократов, которые сочли это выступление сумасбродной, ребяческой речью, не приличествующей достоинству самого Помпея и роняющей уважение к сенату, зато народу они очень понравились»[131].
