– Да, вот только приехали и еще не успели освоиться. – Начала смущаясь оправдываться Петрикова.
– Ты глянь, какая красавица! У нас таких редко встретишь.– Ну, раз приехала, значит будь готова. Теперь тебе местные бабоньки прохода не дадут. Уж очень они не любят красивых. – Засмеялась пожилая женщина.
– Да ладно тебе Антонина Ивановна. Наговоришь, что попало первому встречному. – Оборвала ее Настя Миронова. – Человек только приехал, а вы сразу его в кипяток. Как не стыдно Вам Антонина Ивановна. – Пристыдила Настя своего бригадира.
Миронова, увидев Марину, жену Виктора Андреевича, почти потеряла дар речи. Она еще пыталась найти какие-то слова, но речь ее, начинала путаться и фразы получались совсем непродуманными и какими-то детскими. Вихрь ужаса из глубины ее тела вселился в сердце. Душа хотела выскочить и улететь. А совесть всей правдой выливалась на ее конопатое лицо. В один миг в ее сознание обрушились отрывки воспоминаний коротких встреч с Виктором и необдуманных действий. Даже сейчас, глядя на его жену, она представляла себя на ее месте и все равно какое-то непонятное возбуждение, она чувствовала в своем теле вперемешку с неистовым страхом и позорным стыдом.
– Люди! Попрошу очередь за хлебом больше не занимать. Все равно на всех не хватит. Кому не достанется, скоро подвезут городской хлеб. – Как рупор протрубила продавщица Зоя.
– Ой, надо же, хлеб кончается! – Встрепенулась Миронова. – А мои лоботрясы так и не появились. Вот они у меня получат сегодня. – Миронова поругала своих детей, пытаясь непроизвольно переключиться на другую тему. Она понимала, что ее лицо сейчас увидят все, и она провалится сквозь землю. Почему именно сегодня и именно здесь происходит эта неожиданная встреча, почему так распорядилась судьба. Она давно уже себе сказала, больше не встречаться с Виктором Андреевичем, хотя и думала о нем каждую свободную минуту. Да она после того события на ферме, в общем то и не встречалась с ним. Но все это было для нее, как будто бы вчера. А сегодня она стояла в очереди за хлебом, и эта красивая на вид женщина, совсем не деревенского уклада, стояла за ней в этой очереди и как бы гнала ее вперед, стегая по сознанию своими скромными и хрупкими фразами. Настя думала, что вот сейчас она купит хлеб и выскочит из магазина как пуля. А там уж как судьба повернется, но на глаза она ей уже ни когда не покажется.
– Все, хлеб закончился! – Задвигая белую занавеску, на хлебных полках, крикнула Зоя. Повторяю, Хлеба нет! – Громким голосом ударила она по сознанию стоящих в очереди. Все остальное для детского сада. – Добавила она, подавая последние две буханки Насти Мироновой.
– А чего только две буханки? – Удивленно спросила Миронова. Зоя, ты что? Нас же четверо! – Громко возмутилась она.
– Я же сказала, больше хлеба нет! – Повысив тон, как сирена, прокричала Зоя. Оставшиеся человек двадцать пять, недовольно, как пчелы томно загудели.
– Ой, а как же мы без хлеба теперь? – С недоумением спросила Петрикова. Не представляя, где теперь купить хлеб.
– А Вы что, приезжие? – Так же громко, спросила продавщица Зоя, поправляя накрахмаленный белый колпак на голове.
– Да, мы только вчера приехали и еще ни чего не знаем. – Повторилась Петрикова.
– Ну тогда все ясно. – Протянула Зоя.
– Миронова, ты бы поделилась с новенькой хлебом, а сама себе пирогов напечешь.
– Ты же, стряпуха. – Смеясь, предложила продавщица.
– А что и верно. Вот возьмите одну буханку. На сегодня Вам хватит, а завтра пораньше приходите за хлебом. – Протянула одну буханку Петриковой Миронова. Хоть ее лицо и заливала краска стыда, но она все же, как то пожалела жену Виктора и представила, что там такие же дети, как и у нее самой. И поэтому она без всякого сожаления, поделилась хлебом со своей соперницей. Нет, она сейчас не думала ни о каком соперничестве. У нее даже и в мыслях не было этого. Но все же, образ Виктора, постоянно стоял в ее сознании, как человека, который открыл в ней настоящую женщину. Теперь, после долгих лет супружеской жизни, она это хорошо поняла и ей хотелось еще и еще. Но как порядочная женщина, она пыталась прогнать этот образ и забыть навсегда, а на его место, она ставила своего мужа Анатолия, когда с ним ложилась в постель. Но такого взрыва женских эмоций у нее не получалось, как с Виктором, хоть она этого очень хотела. И поэтому после супружеской близости, она вставала и уходила в баню и там воплощала заветный образ и ласку своего тела руками.
– Да что Вы! – Возразила Петрикова. Мне так неудобно. Спасибо, мы потерпим до завтра. – Продолжала отнекиваться она.
