– Толя, ты присядь, я сейчас все приготовлю! – Соскочила Миронова и принялась собирать мужа в дорогу. А ты пошел вон из дома со своими папиросами. Знаешь же, терпеть табачного дыма не могу. Ты, что хочешь меня разозлить? – На полном серьезе выругалась Миронова.
– Все, все. – Поднимая руки вверх, засмеялся Сашка. – Ухожу, ухожу. Только ты давай, побыстрее. Народ ждет! – Обратился он к Анатолию и быстро выскочил из дома.
Настя быстро собрала в дорогу Анатолия, положив ему кусок соленого сала, бутылку молока, лук, буханку хлеба, купленную в магазине только что и дюжину пирожков напеченных еще утром.
– Ты уж хоть как то сообщи, куда вас там определят и что нужно. А мы уж может с соседом, дядей Колей, как ни – будь, приедем. – Засуетилась, провожая своего мужа на военные сборы Миронова. А за мальчишек не беспокойся, услежу! – Сложив продукты и необходимое белье в рюкзак, заверила его Настя.
– Ну, все, тебя уже ждут. Ступай и береги себя! – Твердым взглядом, проводила Анатолия Настя.
Анатолий послушно повернулся и пошел к выходу, как телок, опустив голову. Не так, он хотел попрощаться с женой, не так. Но все, как то вышло непонятно и паршиво, подумал он. Может и правда она очень устала. Вон сколько ей приходится работать. Встает ни свет ни заря и ложится самая последняя.
– Постой Толя! – Окликнула его Настя. Анатолий обернулся, открыв входную дверь дома. Настя обронила свой платок и бросилась ему на шею. Обвив его двумя руками, как змея, она принялась его целовать в щеки и губы, в подбородок и лоб.
– Ты прости меня Толя! Прости меня окаянную. Поезжай с богом и не забывай, что мы тебя всегда ждем дома. Чтобы не случилось! Запомни, ждем! – Она упала ему на грудь, закрыв глаза. Но слезы уже не бежали из ее холодных глаз. Она только зажмурила их и добавила:
– Ступай!
Анатолий, поцеловал ее в лоб и в губы, развернулся и молча, вышел из дома. Он ни чего не понимал. И за долгие годы совместной жизни он ее видел такую впервые. Нет, не то, чтобы они ни когда не ругались, а вообще вот именно, такую, как сейчас. С пустыми глазами и вздохом беспомощного человека. Как будто бы у нее отняли душу, а тело мечется в ее поисках. Раньше, когда были какие-то семейные неурядицы и скандалы, так там же все было понятно. Стоило только один раз взглянуть в ее глаза, и сразу было ясно. Она прожигала ими насквозь, вбивая свою правду, в самое сердце и всегда оказывалась права. А уж если она бывала не права, правда это бывало очень редко, он даже сразу и не вспомнил, тогда она все равно раскладывала все действия по полочкам, как говорится по всем позициям и находила то место, где она была не права. Вся душа ее была, как чистая слеза и он это очень хорошо знал.
Всю дорогу до самого военкомата и потом до полигона, он не находил себе места. Ему хотелось вернуться и успокоить ее. Спросить в чем причина и помочь, подставить свое мужское плечо под ее слезы и конечно же, подать себя, как опору надежности. Хоть он и понимал, что вся самая большая опора в его жизни, была, конечно же, она, это Настя.
Он думал о том, что судьба не справедливо разделила их в тот момент, когда, что-то произошло и буквально не хватило времени, чтобы все поставить на свои места. Он думал о себе и о своей Насте, как в настоящий момент думали точно так же, тысячи и тысячи других таких же мобилизованных граждан Советского Союза, срочно призванных на сборы, так называемой переподготовки воинской службы. Они думали почти тоже самое, только о своих родных и близких, о самых любимых им людях, от которых их оторвали в одночасье, никак не посоветовавшись с ними и даже не предупредив ни о чем. А самое главное, ни кто из них не знал, что ждет их впереди и когда это все закончится. А сейчас пока они прибывали и прибывали в развернутый палаточный лагерь новой дивизии на танковый полигон, где их сразу же переодевали в полевую форму и выдавали оружие согласно штатному расписанию. Вновь прибывшие удивлялись увиденному, как быстро формируется боевая часть, и какое количество военной техники прибывает с каждой минутой в заданный район. Не так часто, но все же до этого момента в Советской Армии проводилась переподготовка и сборы демобилизованных, но состоящих на воинском учете, годных к строевой службе.
