— Странно. О деньгах не волнуйтесь, главное, чтоб Габриель выжил. — Задумчиво пробормотал юноша и повернулся к тихонько приютившимся в дверях спутникам. — Нам надо срочно в столицу.
— Да, ваше высочество! — выразил общее согласие Ронк, а со стороны женщины раздалось удивленное: "Ах!".
— Ваше высочество, сам принц, в моём доме! — благоговейно воскликнула лекарка и упала перед Лионом на колени, отчего парень даже немного опешил, но быстро пришёл в себя. — Простите.
— Встаньте, все хорошо, помогите моему другу, и я не забуду про вашу помощь, — пообещал он бедной женщине, а в комнате стало внезапно как-то очень темно и душно.
Дана, как и остальные молча слушала беседу принца с хозяйкой. Было неожиданно видеть, как их всегда уверенный принц, растерялся от выражения прочтения в жестах женщины. К такому он не привык, отметила Дана.
— Я сделаю все, что в моих силах! — уверенно провозгласила, между тем, женщина и, деловито умывшись, занялась раненым командиром, словно забыв о присутствующих в комнате, но мелко дрожащие руки выдавали её волнение.
— Нам сейчас надо уйти, мы навести вас через несколько дней, — сообщил Лион и немного помолчав добавил, внезапно севшим голосом, — но если, что-то случится, пошлите вестника во дворец на моё имя, принца Эмилиона Валерийса де Гренд Эдельвийского.
— Будет исполнено, ваше высочество! — Пробормотала женщина, не сумев скрыть любопытного взгляда, кинутого в сторону принца, в народе считавшегося неполноценным. Однако кроме маски, ничего странного или не нормального, в его внешности она не обнаружила, ещё больше убедившись, что все, что говорилось о старшем принце, просто злобные слухи. Лион же, постояв немного в двери и дав себя рассмотреть, бросил прощальный взгляд на друга и покинул дом, вслед за остальными. Теперь им предстояла долгая дорога до дворца. Дана с предвкушением потянулась, она скоро будет дома, увидит родных, а уж как брат удивится, выслушав её приключения. Скрывать от брата она ничего не собиралась, пусть знает во что он её втянул.
Раду они покинули сразу же, как вышли из дома лекарки, и вновь их ждала дорога. Дорога и скачка. Однако никто не жаловался, ведь каждый день приближал их к дому, к родным и такому долгожданному отдыху.
Лето уже подошло к концу и на деревьях стали наливаться сочной спелостью плоды, раньше Дане не приходилось видеть так много садов. Раскатистые деревья стояли вдоль дороги с провисшими под тяжестью плодов ветвями, словно маня путников, отведать их даров. На что однажды Ким не удержавшись, сорвал сочный плод и получил в ответ шишкой, ловко брошенной одним из деревенских пареньков, строго охранявших свои владения. Вор невежливо выругался, чем вызвал волну смеха остальных спутников. Это был странный смех, словно вся накопившаяся тревога и усталость вылились в этом неудержимом взрыве смеха, с которым с сердца мужчин спал груз печали и усталости, тяжёлым бременем нависший над всеми участниками похода. Лишь принц не присоединился к общему гоготу, пребывая в только ему ведомых мыслях.
Спустя несколько дней этой бешеной скачки, когда лето совсем уступило свои права осени, не особо отличавшейся от прошедшего лета и только радуя спутников неожиданными приступами дождя, сменяющимися ясной погодой, они достигли стен столицы.
Их столица состояла из двух частей, внутренней и внешней, часть жителей побогаче и породовитей жили за стенами дворца, во внутренней части города, а те, у кого денег было поменьше, селились за пределами высоких стен, во внешней части столицы. Однако и тут, несмотря на бедность жителей, улочки располагались аккуратными ровными рядами опрятных домиков, возле которых бегала малышня и крутились собаки, живущие тут же. Они шустро разбегались пропуская отряд, который не вызвал у них ни страха, ни удивления. Было сразу заметно, что за состоянием города король следит строго, что не сказать о других поселениях королевства.
Быстро пересекая небогатые районы они все сильней приближались к воротам внутренней части столицы. Дом уже близок. Дана судорожно вздохнула, она и сама не могла понять своих чувств, с одной стороны она была невообразимо счастлива вновь оказаться дома, с другой её терзала какая-то неожиданная грусть, что путешествие уже подходит к концу, возможно первое и последнее путешествие в её жизни. В голове крутился веер вопросов: куда пойти, с кем первым увидеться, что первым съесть, но желанней всего было погрузиться с головой в ванну тёплой воды и после этого завалиться спать на несколько дней в мягкую постель, в её постель, не на диван, не на попону, не в сено, а на настоящую пуховую перину.
