– Тачанки были – для перевозки боеприпасов, инструментов и всего остального. И, конечно, на тачанках стояли пулеметы – «максимы».
– Огонь вели прямо с тачанки или снимали пулемет?
– С тачанки. Разворачивали задом наперед и стреляли.
– И какова эффективность такого огня? Что можете сказать?
– Трудно сказать – по-разному.
– Еще мне всегда было интересно, насколько эффективна стрельба с лошади. Вам приходилось стрелять из карабина с седла?
– С лошади – нет. Спешивались, рыли окопы и только тогда стреляли. А стреляли мы хорошо, я свои попадания видел неоднократно. Хотя я в основном имел дело с противотанковым ружьем. Но у нас были и другие взводы, которые стреляли из обычного оружия.
– Можно ли сравнить, с вашей точки зрения, потери в кавалерийских частях с потерями в пехоте?
– В пехоте, конечно, больше.
– Почему?
– Вы понимаете, часто получалось так, что пехота сама по себе закрывала самые опасные направления. А мы все-таки взаимодействовали с танками. Танки идут впереди, а мы за ними. А пехоту не всегда так прикрывали, и маневра у них меньше. Единственное исключение – это окружение под Слуцком. Там мы понесли такие потери, что не сравнить ни с чем и ни с кем.
– С вражеской кавалерией не встречались в бою?
– Румынскую видели, но они слабые вояки. Немцы – это заядлые ребята. А румыны воевали слабо. Кстати, у них кавалерия тоже была как мобильная пехота, в конном строю не воевали.
Когда нас забрали из кавалерии, то не демобилизовали, а направили на восток. В эшелоны нас посадили, и мы месяц туда ехали. В общем, через месяц прибыли на Сахалин, там стояла 113-я отдельная Сахалинская стрелковая бригада. Она перед этим воевала на Сахалине с японцами (за что и получила свое название), но мы приехали в сентябре, когда война уже закончилась. Так что в боях на Дальнем Востоке я не принимал никакого участия.
В октябре мы высадились на Курильских островах, я служил на острове Кунашир. Прослужил я там два года и в июле 1947 года демобилизовался из армии в звании младшего лейтенанта военного времени (училище давало офицерские звания только в военное время). Правда, мне предлагали пойти вновь в офицерское училище и стать капитаном, но я отказался, потому что не связывал свою жизнь с армией. Решил вернуться в Украину. В Чернигове поступил в фельдшерско-акушерскую школу, которую окончил в 1949 году и в том же году поступил в Киевский медицинский институт, где и проучился до 1955 года. Всю жизнь проработал в сфере радиологической медицины, доктор медицинских наук, работал почти до девяноста лет.
– Чем вы награждены за участие в войне?
– Ничем. Нет, ну у меня есть орден Отечественной войны, но его дали уже при Горбачеве. Еще есть украинский орден «За мужество» и масса юбилейных медалей. Но тогда, на фронте, меня не наградили никак – после выхода из белорусского рейда я как будто бы представлялся к ордену Славы ІІІ степени, но тут же уехал в училище. А дальше одно за другим – Венгрия, Курилы, потом демобилизация… И так до сих пор не знаю, куда делся этот орден. Да я его и не искал, не предпринимал никаких попыток.
– Как считаете, участие в войне повлияло на вас?
– Ну, я окреп на войне. Я же был слабеньким мальчишкой, а война меня закалила. Может быть, я поэтому так долго и прожил.
– А характер как-то изменила?
– Характер вся жизнь меняет.
Я родился 27 января 1922 г. в с. Каменское Васильевского района Запорожской области. Родители мои были крестьянами-середняками, в хозяйстве были корова и телка, лошадь и жеребенок, при уборке своего надела отец слагался с кумом, он был соседом нашим. Отец был участником Первой мировой войны, он только женился, как его забрали на фронт, где он попал в Германии в плен и находился там во время Гражданской войны, после вернулся на родину. В семье было 3 сына. Окончил я школу в 1941 г., военное дело не преподавали, но вот значок ГТО у меня был, также и ПВХО, всего три значка имелось.
После завершения обучения я был прописан у брата в г. Запорожье, но наше колхозное начальство знало, где я определился после учебы, и пригласило меня назад в село. Когда я явился в колхоз, оказалось, что бухгалтер проворовался сильно в чем-то, его сняли, а пригласили, чтобы назначить «рахивныком», то есть счетоводом колхоза. 22 июня 1941 г.
