После Белоруссии корпус отправили в Румынию. Приехали туда, под Яссы, получили пополнение. И тут меня вызывают и говорят, что направляют в кавалерийское училище. Тамбовское кавалерийское училище было эвакуировано в город Шадринск Курганской области, и вот я попал туда курсантом. Через полгода получил одну звездочку (младший лейтенант) и поехал опять на фронт. Война еще шла, в марте 1945 года я попал под Дебрецен в 5-й Гвардейский Донской кавалерийский корпус – в дивизион связи. Там была конно-механизированная группа, в которую входили танковый механизированный корпус и 5-й и 4-й казачьи кавкорпуса. Этой группой тоже командовал генерал-лейтенант Плиев – очень хороший был полководец, к солдатам хорошо относился. Я его видел на фронте.
Так получилось, что в конце войны я не принимал участия в боевых действиях. Бои еще продолжались, но непосредственно наш дивизион в них не участвовал. Когда война кончилась, мы находились все там же, в Венгрии. Потом наш корпус направили на Дон, в станицу Каменскую Ростовской области – сейчас это город Каменск-Шахтинский. Там мы пробыли какое-то время – несколько месяцев. Потом пришел приказ о сокращении личного состава кавалерийских соединений, поэтому часть солдат и офицеров вывели из состава корпуса. На этом моя служба в кавалерии закончилась.
– У меня есть несколько «специальных» вопросов к кавалеристам. Если не возражаете, я их вам задам. Вы принимали участие в сабельных атаках?
– Нет. Хотя мы были кавалерией, но действовали как пехота. Подъехали, коноводы увели коней, а мы роем каждый себе окоп и в окопах воюем. То есть, по сути, это пехота, которая просто передвигается на лошадях. Хотя мы себя на фронте пехотой не считали – мы считали, что мы выше пехоты! Но дело-то не в этом. Вот раньше, в Первую мировую войну, кавалерия ходила в сабельные атаки. А в эту войну противник уже мог посадить пару автоматчиков, и все – нас бы постреляли. Поэтому я шашку с собой возил, но не использовал ни единого раза. В основном из ПТРа стрелял, иногда из карабина.
– Какими лошадьми комплектовался 4-й кавкорпус?
– В основном монголками. Вот у меня был конь, тоже монгол, я помню его кличку – Волшебный. Рыжий такой, он у меня появился перед белорусским рейдом и прослужил месяца четыре или больше. А перед этим была еще одна, тоже монголка, но ее убило под Одессой. Ну что, монголки выносливые, неприхотливые, правда и злые – кусались очень сильно. Лошадей тоже гибло много во время войны, а пополнение присылали в основном из Монголии. Нет, конечно, лошади донской, орловской породы считались лучше, но нам их не присылали.
– Немецкие лошади к вам не попадали?
– Нет, не помню такого.
– Сколько в среднем жила лошадь на фронте?
– Думаю, несколько месяцев. А потом ее либо убивало, либо ранило.
– Что делали с ранеными лошадьми – пытались лечить или бросали?
– Оставляли у местного населения. Что с ними потом происходило – неизвестно. Ну, может быть, их потом и лечили ветеринары – не знаю. А во время рейдов тоже оставляли у населения, и там их могли захватить немцы.
– Чем болели лошади на фронте?
– Я не помню, чтобы они болели. Убивали их, ранили – это да.
– Каким образом организовывалось передвижение в конном строю? Существовал ли какой-то распорядок?
– По-моему, нет. Иногда приходилось ездить круглые сутки на лошади. Какой-то режим мог быть на марше – допустим, где-то остановились и отдохнули. А в рейде никакого режима не было.
– Что возили с собой на лошади?
– Какая-то еда была в сумках переметных, овес для лошади. И то, если он был – этот овес. И еда тоже – если была. Во время рейдов случалось такое, что и еды не было.
– Как выходили из такого положения?
– Бывало, что никак – голодали. Потом где-нибудь обоз разграбим, набираем еды.
– Какую форму носили? Была ли какая-то казачья атрибутика?
– Значит, так – носили брюки с лампасами и кубанки. Больше ничего такого казачьего не было.
– Как боролись со вшами?
– Очень просто – зажигали костер, снимали белье и трусили над костром. Но это не особо помогало – вшей все равно было много, они нас просто заедали.
– Кто подковывал лошадей? Работали кузнецы или каждый сам себе?
– Кузнецы. Это же специальная подготовка должна быть – не каждый мог. Многие сельские люди умели, а я же сугубо городской человек – я не мог.
– Тачанки использовали?
