— Пан майор приказал передать, что пан хорунжий может действовать по своему усмотрению.
— Хорошо, — кивнул Грычман. — Доложите ему, что пост «Паром» будет обороняться столько, сколько сможет. Потом отойдем.
Хорунжий подтянулся на руках и выполз на бруствер окопа.
— Следуйте за мной, — приказал он рядовому Цивилю.
Хотя в воздухе все еще густо носились пули, хорунжий и солдат невредимыми доползли до того места, где лежал Усс. Грычман перевернул его на спину. Вся грудь стрелка была изрешечена пулями, а глаза его уже остекленели. Потом оба пробрались к Ковальчику. Тот глухо застонал, когда до него дотронулись.
Фриц О. Буш, немецкий военный корреспондент, сообщал:
«Шлезвиг-Гольштейн» находится сейчас в излучине портового бассейна, там, где тянущийся от моря канал впадает в Вислу. Огромный серый корабль стоит почти перпендикулярно Вестерплятте и, грозно водя длинными и толстыми стволами своих орудий, наводит их на цель. Нашим ударным группам пришлось отступить, и только со стороны Нового Порта доносятся еще одиночные выстрелы.
На линкоре снова звучит сигнал боевой тревоги.
— Огонь! Огонь! Огонь! — И залпы следуют один за другим без малейшей паузы.
С палубы корабля можно без труда разглядеть попадание каждого двухсотвосьмидесятимиллиметрового и стопятидесятимиллиметрового снаряда… На Вестерплятте все рушится, все пылает».
На первой вартовне, прильнув к амбразурам, с тревогой следили за событиями, развивавшимися на посту «Паром».
— Жарко приходится там нашим ребятам, — сказал капрал Кубицкий.
Пока наступление шло во фронт поста «Паром», первая вартовня не могла вести огонь по неприятелю, чтобы не поразить своих. Поэтому в данной ситуации ее гарнизону оставалось лишь пассивно наблюдать, как враг приближается к предполью поста. И только когда правое крыло атакующих начало огибать позиции поста, чтобы ударить ему во фланг, мгновенно ожили амбразуры вартовни. Длинные и меткие очереди из пулеметов вынудили немцев отступить и укрыться от губительного огня в лесу.
Десантный отряд с линкора, ринувшийся после часового огневого налета в новую атаку, сумел подойти к позициям поста «Паром» значительно ближе, чем все предыдущие штурмовые группы. Атаки врага следовали непрерывно, и порой казалось, что его усилия вот-вот увенчаются успехом.
Плютоновый Будер, наблюдая эту картину, все время сыпал проклятия, а Кубицкий и Венцкович все глубже затягивались табачным дымом. Потом весь гарнизон вартовни замер на мгновение, когда с поста «Паром» донеслись разрывы ручных гранат. Это могло означать лишь одно: видимо, немцы подошли настолько близко, что защитникам пришлось пустить в ход гранаты и готовиться к рукопашному бою, к той страшной схватке, в которой горстка обороняющихся не имеет ни малейших шансов устоять против целой роты десантников с линкора и большой группы гданьских штурмовиков. Напряженно ожидали на вартовне новых разрывов гранат, но слышали лишь непрерывный стук пулеметов и винтовочную стрельбу. Спустя некоторое время стало видно, что вражеские цепи покидают предполье поста. Между деревьями по опушке леса замелькали фигуры в черных и темно-синих мундирах. Солдат Полець, не раздумывая, начал бить по ним из своей винтовки.
— Есть! — кричал он, каждый раз, видя, как, сраженный пулей, валится на землю вражеский солдат.
Большинство выстрелов, однако, не достигало цели. Подгоняемые резкими звуками сигнальной трубы, немцы стремглав мчались назад в лес, в направлении главных ворот и ремонтных мастерских. Вскоре наступила полная тишина. Пост «Паром» прекратил огонь, и теперь доносились одиночные выстрелы лишь издалека, с другой стороны полуострова.
