— Кажется, я ясно сказал — пока не выяснятся все детали твоей ночной прогулки, из дома ты не выйдешь, — твердо ответил ей граф. — Отвечай. На. Мой. Вопрос, — отчеканив каждое слово, проговорил Волконский.
— Отец, — вдруг обратился к нему Михаил, — думаю, свежий воздух ей не помешает. В любом случае, мы будем все время рядом.
Глава рода задумался.
По-хорошему, девчонку бы закрыть на пару дней в комнате, держать на хлебе и воде. Чтобы знала, как себя вести при таких высокопоставленных друзьях. Но Василий Ефратович — человек занятой, неизвестно, когда еще он сможет приехать… А с этим делом хотелось покончить поскорее.
— Ладно, — спустя несколько секунд размышлений, ответил Волконский-старший, — выйдем во двор. Но она — на твоей ответственности, — кивнул Михаилу граф.
— Я был бы совсем не против немного пройтись. Погода чудесная! — вернув на лицо добрую улыбку, сказал Прозорский.
Все четверо спустились вниз и через общий зал направились во двор. Михаил, поддерживая сестру под руку, взял летний зонт, стоящий у самой двери. Он еще вчера положил его там, чтобы удобно забрать.
— Вам легче, госпожа? — деликатно поинтересовался Прозорский, оглядывая девушку.
— Да, намного… — ответила та, глубоко дыша и опираясь на руку Михаила. Молодой граф раскрыл зонт, прикрывая голову сестры.
— Тогда, я думаю, продолжим, — Василий Ефратович взглянул на графа.
— Вчера ночью на той поляне ты была одна? — спросил граф уже мягче.
— Да, — ответила спокойно девушка, но Михаил почувствовал, как ее тонкие пальцы впились в его локоть.
Глава рода посмотрел на Василия. Но тот ничего не говорил. Он сосредоточенно наблюдал за Катей.
— Гмх… —на лице Прозорского появилось задумчивое выражение.
Волконский-старший посмотрел на своего друга и сделал паузу, ожидая его слова, но Василий опять ничего не сказал.
— Ладно… — тихо сказал граф. — Лиса. Ты убила ее сама?
Девушка резко остановилась. Так, что Михаил просто не успел среагировать, сделав пару лишних шагов вперед с зонтом.
— Я ее не убивала. И других животных на той поляне не трогала, — ответила девушка, посмотрев отцу в глаза.
Через секунду она смутилась, заметив, что брат со спасительным зонтиком оказался в стороне от нее. Но было уже поздно.
Парень нервно посмотрел на менталиста. Тот с задумчивым лицом смотрел куда-то «сквозь» девушку.
Глава бросил требовательный взгляд на своего друга.
— Девушка… девушка не врет, — неуверенно проговорил Василий Ефратович, странно посмотрев на молодую графиню.
— Вы теперь верите мне, отец? — чуть осмелев, с вызовом спросила девушка.
— Теперь верю, — кивнул граф. — Можешь идти, — ответил он коротко, при этом заметно расслабившись.
— Будут ли еще допросы? — неожиданно резко сказала Екатерина.
— Я буду делать все, что посчитаю нужным, — граф немного опешил от такой наглости. — Но пока… пока ты свободна. Иди, — строго посмотрел он в глаза дочери.
Екатерина тоже расслабилась. Пусть отец может снова устроить допрос с пристрастием, но теперь уже не будет так сильно на нее давить. Особенно после того, как его подозрения не подтвердились. Так что пару спокойных дней Екатерина себе выгадала — а за это время спокойно могут появиться срочные дела в городе или понадобиться выехать к кому-то на званный ужин…
С этими мыслями девушка поспешила уйти вперед, утягивая брата за собой. На ее лице появилась довольная улыбка.
— Ловко ты… — шепнул ей Михаил, когда они достаточно отошли своих провожающих.
Парень, хоть и не показывал этого, тоже был доволен. Правда, ему не верилось, что все так просто кончиться, но появилась надежда на благополучный исход дела.
Пожилой граф и менталист остались стоять на месте, наблюдая, как брат с сестрой уходят по тропинке вперед.
— Кажется, вы не вполне уверены, мой друг… — высказал свои размышления вслух Петр.
— Не уверен. Дочь как будто честна с вами, но… словно не помнит событий вчерашней ночи, — нахмурившись, проговорил дознаватель. — Сама не уверена в том, что говорит. При этом, лжи в ее словах нет.
— И как это понимать? — нахмурился глава рода.
— Я бы мог вам подсказать, но для этого должен знать больше подробностей… — с интересом посмотрел на Петра Василий Ефратович. С самого начала ему показалось, что приятель недоговаривает… И его мучал интерес. И человеческий, и профессиональный.
— Нет, пожалуй… Мне этого достаточно, — сказал мужчина, отводя взгляд от внимательных глаз менталиста.
— Ну что же… — на секунду лицо Василия Ефратовича стало непривычно хмурым. — Что же. Тогда пойдемте пить чай! — вновь повеселел Прозорский.
Дзинь!
Телефон, лежащий на столе, громко звякнул. Я решил не отрываться от медитации — в любом случае скоро закончу.
Уже около часа я занимаюсь тем, что перегоняю ману по каналам — во время ожидания делать особенно нечего. Параллельно вливаю энергию в мышцы. Это, конечно, без настоящей тренировки имеет не так много смысла, но все равно способствует их укреплению.
Спать хотелось не сильно. Дневной сон пошел на пользу, и я чувствовал себя нормально, в отличие от постоянно зевающего Алексея. Но сонливость не мешала ему нервничать.
