— Эй, вы все! Слушайте! — молвил князь. — С тех пор, как я себя помню, никто не посмел меня обмануть или оскорбить. А теперь мои гости будут рассказывать всем, что меня и мою жену выставила на посмешище какая-то девчонка! Кто она — я не знаю. Но я поклялся ее наказать! Теперь выбирайте: или вы найдете ее и сами приведете ко мне, или я заставлю вас содрать шкуру с камня, что привезли на площадь. А не сдерете — пеняйте на себя! Слово мое крепкое!
Знали люди, что князь шутить не любит, и разошлись по домам в великом страхе. Печальный, задумчивый вернулся к себе домой и отец Фатимат.
— Что с тобой, дада[12]? Ты чем-то встревожен?
И старик рассказал, как все было.
— Не огорчайся, милый дада, ложись спокойно спать. Я подумаю, как быть, и завтра утром тебе скажу, — успокоила его Фатимат.
Хоть и не очень поверил старик доченьке, да нечего делать, послушался.
Но всю ночь не сомкнул он глаз, и на сердце у него было тревожно.
Чуть свет поднялся старик, а дочь уже на ногах.
— Вот что, дада, — сказала она, — князю все как один говорите: «Девушку не нашли». А когда князь прикажет вам сдирать с камня шкуру, ты, дада, скажешь так: «Разве с незарезанной овцы шкуру сдирают? Ты, князь, у нас самый мудрый, ты наш славный повелитель, зарежь камень, а уж мы его освежуем и шкуру у твоих ног расстелем!»
Подивился старик уму-разуму своей дочери. Повеселел. Подкрепился чем бог послал и спокойно отправился на сход. Вот собрались люди, и князь грозно вскрикнул:
— Ну как? Нашли девчонку? Кто нашел? Где? Говорите!
А народ стоит. Головы потупили. Молчат. Тогда выступил вперед отец Фатимат, поклонился князю и сказал:
— Ты, князь, только повели! Все, что прикажешь, исполним. Девушку, правда, мы не нашли. Но если ты велишь снять шкуру с камня — снимем! Ты только сам его зарежь, наш повелитель. Зарежь! С незарезанной овцы шкуру ведь не снимают.
Так сказал старик, и народ сразу повеселел, все подняли головы, засмеялись, а князь с досады десять раз ногой об землю топнул. Что мог он теперь сделать?
На следующий день, только стало светать, послал князь слугу за отцом Фатимат. Задрожал старик от пят до макушки, а идти надо: горе тому, кто князя не послушается.
Увидела Фатимат, что отец запечалился, встревожился.
— Что с тобой, дада? Уж не болен ли?
— Нет, доченька. Князь меня к себе вызывает. Жди беды!
— Только-то и всего? А ты не бойся, дада, иди смело! Послушай, чего он хочет.
Пошел старик в княжеский дом. Плетется, самого ноги не несут. Слуги о нем доложили, и велел князь привести старика к себе. Сидит надутый, будто его пчела укусила.
— Как ты посмел меня перед всем сходом унизить? — спросил князь. — Ну, теперь берегись! Твоя душа — в моем кулаке. Найди мне эту девушку, хоть из-под земли достань! А не найдешь — вот тебе стебель конопли. К утру напряди из него ниток и сделай мне башлык[13] и перчатки. Не сделаешь — голову сниму!
Идет старик, пот со лба утирает. Еле домой приплелся. В руке конопляный стебелек держит, горько плачет. Узнала Фатимат, чего князь требует, и успокоила отца:
— Не горюй, дада! Завтра ты пойдешь к князю и скажешь так: «Коноплю я уже вымочил и ободрал. Вот тебе от нее древесина. Теперь ты из этой конопляной древесины сделай мне прялку и ткацкий станок. Я напряду пряжи, сотку полотно и сделаю тебе башлык и перчатки!»
Подбодрился старик и на следующее утро взял ободранный стебелек конопли и явился с ним к князю.
— А! — воскликнул князь. — Пришел? Где девушка? Где перчатки? Где башлык? Стоишь с пустыми руками? Ну, теперь-то уж твоя голова в моей власти.
— Не гневайся князь, — поклонился старик. — Девушку я не нашел. А другой твой приказ я постараюсь в точности исполнить. Но я человек бедный, нет у меня в доме ни прялки, ни ткацкого станка. Твою коноплю я уже ободрал и расчесал. Вот и древесина от нее. Вели из этих кусочков сделать прялку и ткацкий станок, — и старик протянул князю на ладони конопляную костру[14]. — Как сделаешь, я тотчас пряжи напряду, полотно сотку. Будут у тебя и башлык, и перчатки!
Лицо у князя запылало как огонь, а потом застыло как лед. Не нашелся князь, что ответить старику, и прогнал его прочь. Пошел старик радехонек: как-никак жив остался! Домой пришел усталый, но счастливый и рассказал Фатимат, как озадачил князя.
А князь всю ночь не спал, ворочался и весь день ходил, как черная туча. Не милы ему стали ни его войско, ни его арабские скакуны, ни все богатство. Сама жизнь не мила стала.
И вот послал он снова слугу к старику. Вместе с гонцом явился старик пред грозными княжескими очами.
— Ты, старый плут, все эти хитрости не сам придумал. Откуда у тебя такой ум? Иди домой и тому, кто тебя подучил, передай мой приказ. Пусть он ко мне придет и не придет. Пусть будет и одет, и раздет. Пусть будет пешком и верхом. И пусть принесет мне пустой сундук с подарком внутри. Раз-два, поворачивайся! Не исполнишь — голову сниму!
Бедный старик совсем пал духом. Еле домой добрался. Рассказал дочери, как его князь встретил.
— Пустяки, дада! — утешила его Фатимат. — Ложись-ка отдыхай, а я что-нибудь придумаю.
