— Они ханши, то есть княгини, — влезла Екатерина.
— Княгини с голыми жопами?! — присвистнул Константин.
— Костя! — помотала головой Мария Фёдоровна.
— Пётр Христианович, а что вы собираетесь делать с несчастными вдовами? — вправил, наконец, челюсть и Александр.
— С несчастными?
— Решено. Я забираю этих княгинь в свои фрейлины. Будут жить во дворце. А потом подберём им мужей достойных их статуса.
— А я хочу научиться так же танцевать и играть на балалайке! — вскочила, забытая на секунду, Екатерина.
— Катенька!!! — Мария Фёдоровна укоризненно взглянула на князя Витгенштейна.
— И я! — вскочила Елизавета.
А потом по Петербургу поползли слухи, что Александр выгнал пинками из Зимнего дворца Марию Антоновну Нарышкину, урождённую княжну Святополк-Четвертинскую, свою любовницу, и запретил той появляться в его присутствии, после того, как та закатила ему сцену ревности, застукав Александра с Гюльчатай. На самом деле ханшу звали Гульфия, что переводится с азербайджанского, как — «похожая на цветок». Но что-то в девушке от Гюльчатай было, такая же непоседа.
Самого Нарышкина Александр тоже снял с престижной должности обер-егермейстера и закатал вместе с женой в Тамбовскую губернию, где у него находились деревеньки.
Ну, положительный эффект танца живота — на одного поляка в окружении Александра меньше. Полячку. Да ещё и поругались публично. Припомнит потом всей Польше царь-батюшка.
Из Астрахани, когда вышли, то количество судов ещё на пять увеличилось. Князь Витгенштейн все выделенные Государем деньги потратил на закупку фуража. Зерно, в общем, всё доступное купил. Дербент небедный город, и тысячу воинов прокормить может, да и Мехти — шамхал Тарковский поможет с продовольствием, но ведь лучше, когда о пропитании солдат не нужно думать. Есть зерно, можно каши всякие разные варить, и есть овёс, и лошади тоже от бескормицы не окочурятся. Покупали по дороге и в Нижнем Новгороде, и в Самаре, и в Царицыне, а оставшиеся деньги спустили в Астрахане.
Деньги Александр выделил два раза: первый раз, когда напутствовал «в самый последний раз», и потом ещё, когда Брехт ему совет дал. А что, все же попаданцы Сталину или Брежневу, да даже тому же Николашке Кровавому, советы дают, чем Брехт хуже?
Петра Христиановича позвало царское семейство в «Крокодила», перед отъездом, «в крайний» раз сыграть. Без него у монархов хреново получалось. Веселье исчезало. Они же все там альфа-самцы и самки, им нужно обязательно быстрее всех угадать и выделиться, а потому, буквально через несколько минут интерес пропадал в игре. Получается не игра, а соревнование, ничего весёлого в соревновании нет. С Петером другое дело. Этот огромный тупой немецкий генерал постоянно ошибался и не просто ошибался, а такую ерунду придумывал, что покатывались, за животики царские хватаясь. Показывает Екатерина орла, например, руками машет, голову набок наклоняет, а Петер говорит: «Юродивый! По площади бегает». Как тут не засмеёшься, правда же похоже?!
Надо было Марии Фёдоровне корабль показать, она руками машет, щеки надувает, и тут этот дуболом немецкий вдруг ухо почесал и говорит:
— Ваше Императорское Величество, наши войска ведь остаются на Корфу?
— Угадали, значит, Пётр Христианович. Да, там около полка оставить решили и пару кораблей.
— Можно мне вам совет дать, Александр Павлович.
— Мы же играем! — недовольно вскинулась Екатерина.
— Думаю, всем полезно будет послушать, — не поддался на окрик дуболом.
— Слушаю вас, князь, — остановил закипающую сестрёнку жестом Александр.
— При первой возможности произведите ротацию войск и отправьте в республику Семи Островов полк сводный, полностью сформированный из офицеров, причём, нужно выбрать самых богатых. Самых, самых. Даже если полк будет состоять из одних генералов и князей с графьями.
— Поясните, Петер, — Константин, до этого букой сидевший в углу, и почти не принимавший участия в веселье, вышел из меланхолического состояния.
— Что будет делать богатый офицер на новом месте службы в первую очередь?
— В ресторацию пойдёт, — усмехнулась Мария Фёдоровна.
— И это тоже, а потом? — Брехт оглядел теребящее носы семейство, точно родственники, жест общий.
— Устраиваться, — Константин первый понял.
— Правильно. Лучше — обустраиваться. Он снимет квартиру или дом, а если денег полно, то и купит себе дом.
— Пока не понимаю, к чему вы клоните, князь? Все войска так себя ведут на зимних квартирах, — продолжил почёсывать нос Государь.
— А дальше, как он, этот богатый офицер, будет обустраиваться? — остановил его, рукой успокаивающе помахав, Брехт.
— Наймёт кухарку, денщика, если нет.
— Точно. Дальше.
— Ну, на балы будет ходить, если они там бывают, — почти угадала Елизавета.
— Хорошо. Дальше.
— Кхм, вы намекаете Петер, что… Ну, тут же Катенька, — Мария Фёдоровна погрозила Петру Христиановичу пальцем.
