– Папа, я ее уже нашел, – Осман смущенно опустил голову.
– Ясно! – казалось отец ни чуть не удивлен этому. – И кто она?
– Одногруппница моя.
– Она даргинка?
– Нет. Аварка.
«Ну вот все! Началось! Теперь держись! – дал себе установку Осман»
Джамалудин Каримов был ярым приверженцем традиций. Дагестан многонациональный край. И несмотря на то, что на совсем маленькой территории почти бок о бок живут представители разных национальностей из покон веков в Дагестане с большой неохотой принимают в свою семью невестку другой нации. Но за последнее десятилетие многое изменилось. Заключено много межнациональных браков, но все же старшее поколение вело борьбу против этого. Да и на примере тех, кто заключил такой брак стало ясно, что подобный брак приводит к потере одним из супругов своей национальной идентификации.
– Осман, я уверен, она достойная девушка. Зная тебя, моего сына, я даже не сомневаюсь в том, что ты выберешь только достойную девушку. Но, сынок, есть очень много вещей, очень много важных вещей которые в молодости кажутся не такими важными, а с высоты моих лет понимаешь, что очень даже важны. Ты ведь знаешь, дом ведет женщина, как она поведет так и будет. Если ты женишься на аварке сынок – твоя семья станет аварской. Пусть не сразу, но твоя семья станет аварской. Ты готов к тому, что у вас дома в основном будут готовить аварские национальные блюда, звучать аварская музыка, и аварские традиции будут больше чтить в твоем доме?.. В конце концов, ты готов, что твои дети будут считать себя аварцами и говорить на аварском языке, в то время как на даргинском будут знать только пару слов?
– Незнаю папа. Я до сих пор как то даже не думал об этом.
– Ты не думай сынок, что я не понимаю чувства влюбленного мужчины. Я тоже был влюблен, и тоже был готов на любые безумства. Эх! Молодость! Но ты подумай сынок… Любовь это очень хорошо. Особенно если эта настоящая любовь. И жизнь с любимой женщиной это рай, если она станет хорошей женой. У каждого поступка есть положительные и отрицательные последствия. Ты подумай, и скажи как надумаешь.
– Хорошо отец!
Османа в который раз восхитили ум и мудрость отца. Он не стал ругаться как ожидал Осман, не стал запрещать. А просто предоставил выбор ему самому, при этом обратив внимание на все достоинства и недостатки его решения.
Осман внимательно выслушал все, что говорит отец. А отец был прав. Как всегда прав. И теперь Осман уже начал сомневаться в своем решении.
Монотонный голос Индиры Азизовны навевал дремоту. Способствовало этому и пейзаж за окном: хмурое небо затянутое тучами. Кое кто из студентов особенно на последних рядах устали сопротивляться и позволили себе погрузиться в дремоту опустив голову на парту. Только Османа не окутала эта атмосфера царившая вокруг. Мыслями он уже давно был в другом месте. Слова отца «стояли» у парня в ушах, словно пиявки въелись в душу и лишили покоя: «Как я буду жить без Шамсият? Всю жизнь жить без любимой девушки, а она с другим? Другой будет любить ее и ему она родит детей, и его детей будет учить аварскому языку? А я?
Ну женюсь я на даргинке. Будут мои дети говорить на даргинском. Но, как я буду жить с нелюбимой женой? Как буду без любви целовать ее, обнимать? Как буду возвращаться в дом где меня ждет нелюбимая жена?
А если Шамсият выйдет замуж за подлого человека и он будет ее обижать? Как жить, зная, что твоя любимая несчастна и ты ничего не можешь с этим поделать?.. А как жить, зная что другой делает счастливой твою любимую, а не ты? Отказаться от любимой девушки? Предать свою любовь? А что если больше никого никогда в жизни не полюблю? Всю жизнь так и буду любить ее одну, которая будет чужой женой?»
Волосы Шамсият были собраны в высокий хвостик, что обнажало шею. Взгляд Османа, словно вампира снова и снова жадно останавливался на белоснежней шее девушки. Белая, гладкая… словно из слоновой кости, – Осман видел перед собой этот образ уже четвертый год, и он ему ни капли не наскучил. Наоборот, с каждым днем он манил его к себе все сильнее и сильнее.
Вдруг девушка подтянулась, помассировала свою шею рядом с ушком. Все тело Османа залилось жаром, ему стало душно, так душно, что хотелось выйти на улицу. Он закрыл глаза и на мгновение представил свои руки ласкающие шею девушки. Эта была давнишняя мечта, вожделение которое уже четвертый год преследует парня.
«Неужели мечта так и останется мечтой, и я всю жизнь буду вспоминать свою первую в жизни студенческую любовь?» – Осман снова взглянул на девушку: она сидела оперевшись на локоть, наклонив голову в одну сторону от чего другая сторона шеи была полностью оголена. Темненькое пятно родинки оказалось на оголенной части. Османа всегда манила эта родинка, он давно мечтал прикоснуться к ней, почувствовать на ощупь.
Девушка была в своем темно синем классическом сарафане который очень ей подходил. А под ним белая рубашка. Ворот рубашки был чуть расстегнут и потому вся шея была свободно предоставлена взору Османа.
