Ослик быстро семенил своими копытцами, упорно преодолевая за поворотом поворот. Он сам выбирал оптимальную скорость продвижения, четко следовал направлению и, казалось, совершенно не уставал. Шурику только и оставалось, что любоваться местными красотами.
За одним из поворотов на совершенно пустынной до этого дороге показался странного вида экипаж. Внешне он напоминал полевую будку от холеры. Но в то же время, по всей видимости, являлся автомобилем, поскольку имел четыре колеса и кабину спереди. Основная часть его конструкции была выполнена из дерева, а точнее из фанеры, кроме колес и двигателя, конечно. Кое-где имелись небольшие вкрапления из жести и стекла в виде заплат и смотровых окон. Весь этот коктейль материалов находился в определенной гармонии и, видимо, даже иногда сотрудничал, поскольку оказался на таком удалении от создателей и всего цивилизованного мира.
Нужно еще добавить, что сей самодвижущийся аппарат несомненно имел отношение к медицине, поскольку со всех сторон был раскрашен красными крестами и полумесяцами.
Шурику сперва показалось, что это немцы при отступлении забыли свою санитарную машину, и так она уже несколько десятилетий стоит тут, обдуваемая горными ветрами, омываемая дождями, опаляемая солнцем. А местные жители и проезжающие время от времени подлатывают и подкрашивают ее, как музейный экспонат под открытым небом.
Вокруг машины суетливо бегал человек в кавказской кепке-аэродроме. Он то пинал колеса, то залезал в кабину, то рылся в моторе. По всему было видно, чте этот человек пытается положить конец неподвижности экипажа и придать ему поступательное движение, возможно, с некоторым ускорением.
Шурик, с интересом наблюдая за происходящим, постепенно приблизился к машине.
В тот момент, когда кончик носа его осла поравнялся с бампером автомобиля, животное вдруг остановилось, как вкопанное, будто в этом месте была проведена черта, непреодолимая для всех видов транспорта.
Шурик задергал ногами, пытаясь стимулировать осла к дальнейшему путешествию. Однако осел только несколько раз обернулся на месте, так и не продвинувшись ни на шаг.
Постепенно Шурика стало покидать душевное равновесие, и он уже дергался всем телом. Но и это не произвело никакого впечатления на, казалось бы, абсолютно безучастное ко всему происходящему животное.
Тут Шурик заметил, что своим гарцеванием привлек к себе внимание человека в кепке. Тот на мгновение отвлекся от манипуляций со своим автомобилем и вопросительным взглядом уставился на всадника и его скакуна.
Шурик развел руками и смущенно залопотал, как бы извиняясь за свою беспомощность:
— Чего это с ним?
Потом, как бы в раздумьи, почесал затылок и, опуская руку, звонко шлепнул осла по заднице.
Осел, не стерпев такой фамильярности, запрыгал, как дикий мустанг.
— Стой! Да куда ты? — пытался его урезонить Шурик. Осел, видимо, посчитав, что достаточно проучил седока, снова остановился у прежней черты, не продвинувшись ни на шаг вперед.
Наблюдавший за этой сценой водитель вспомнил о своих проблемах, надвинул кепку пониже на глаза и снова уткнулся в мотор. Что-то там соединив, он достал из кабины рычаг ручного стартера и, вставив его в отверстие, принялся с ожесточением крутить.
Шурика это натолкнуло на мысль, что если не удается сдвинуть осла будучи всадником, то может, осел последует за поводырем. Главное — преодолеть роковую черту.
Шурик соскочил на асфальт, забежал спереди осла и потянул за уздечку. Осел не поддавался. Шурик потянул сильнее, а потом стал дергать уздечку, как в припадке, но результат был прежним.
Обливаясь потом, оба ездока сочувственно посмотрели друг на друга.
— Ну что, никак? — участливо спросил Шурик. Вместо ответа парень сорвал с головы кепку и стал ею отчаянно молотить по радиатору машины. В ответ на это в двигателе
что-то чихнуло, и машина, как бы обидевшись, выпустила клуб дыма.
Это внушило ее мучителю определенный оптимизм, и он снова принялся терзать стартер, но безрезультатно.
Он снова сорвал кепку, обтер ею лицо и обратился к Шурику:
— Слушай, друг! Помоги мне сдвинуть моего «Фердинанда» с места. Не погибать же нам в этом безлюдном месте, в конце концов, от жажды и диких животных!
— А что нужно делать? — спросил Шурик и с готовностью направился к машине.
— Попробуем толкнуть. Может, с наката заведется? Однако все их старания ни к чему не привели. Роковая невидимая черта оставалась непреодолимой.
Совершенно очумев, они бросили машину и принялись толкать осла. Осел, не вытерпев насилия, стал брыкаться, повалив обоих на землю, и чуть не разбил очки Шурика.
Лежа на земле, водитель машины заметил, что дверца кабины открыта. Это его очень рассердило. Он решительно встал и, подойдя к автомобилю, с силой хлопнул дверцей.
Дверца с ехидным скрипом вернулась в прежнее положение.
— Ах, ты еще издеваешься! — сквозь зубы процедил водитель.
Его глаза остекленели, и он принялся хлопать дверью раз за разом.
Шурик, глядя на все это, взмолился:
— Слушай! Да оставь ты ее я покое! В таком возрасте у многих бывает прескверный характер
