«Бремен», «Триест»… А рядом пришвартован лайнер «Франц Иосиф» компании «Кунард Лайн». Белый, с желтой трубой. Из трубы идет дым.
У пристани открываются ставни лавок, ларьки газетчиков, народ спешит на работу и течет такая же жизнь, какую когда-то оставила Анна. Одного только недостает – тети Клод с ее милой улыбкой и квадратной челюстью и дяди Алекоса, пригласившего Анну отдохнуть на Кавказе.
Как Ноев ковчег причалил баркас: первым вышел на сушу ученый с львиной гривой, за ним, крепко держа под мышкой папку, – акула. Третьей была обезьяна с челкой и в голубом тюрбане, следом за ней два безумных оленя. Низенький человек средних лет с физиономией попугая спросил у Анны, не помочь ли ей перейти дорогу. Да, Анна попросила его помочь пройти в греческое консульство.
– Ничего страшного, – объясняет она ему. – У меня просто в пути закружилась голова и все тело онемело. Это пройдет.
Надо бы ей что-нибудь съесть. Но нет. Сперва в консульство, а потом сразу в пароходное агентство. Из трубы парохода идет дым. Вперед, надо успеть. Вперед!
В консульстве ей дали молока и сухарь, а в агентстве никак не хотели давать билет, не удостоверившись, что у Анны есть деньги.
– Деньги? Ах, да, конечно, деньги.
Она наклонилась, высоко задрала юбку и прямо на глазах у изумленного билетера начала вынимать по одному из чулочной резинки червонцы мадам Фуро.
Как только Анна очутилась на борту «Франца Иосифа», она улеглась на палубе и оставалась неподвижной как то самое первое создание, сотворенное Богом среди влаги и долетающих до твердой почвы волн. Она ощущала свое тело опустевшим и коченеющим.
«Так приходит смерть, – подумалось ей. – Только подвинуть бы меня вот туда, чтобы меня видело солнце…»
И ее глаза закрылись.
А когда корабль, повернув налево, вышел в открытое море и взял курс на Город, солнце само вышло и нашло ее. Оно ласкало ее, согревало и говорило: «Живи!»
И Анна ожила.
