Непрошеная вещунья тряхнула пыльными юбками и ушла, даже не напившись. Ашхен погрозила ей вслед кулаком и забыла — как истинная христианка она не признавала гадалок. Через неделю слабенькая Зина выздоровела, а Татевик неожиданно умерла ночью от менингита. Вдова повязала ей голову платочком, воткнула в руки свечу и ушла на работу. Весь день Зина просидела у окна, боясь взглянуть в сторону мертвой сестры. Вечером Ашхен принесла кастрюльку рассольника — серого отвара из перловки, в котором плавали куски соленых огурцов с крупными белыми семечками. Мать и дочь поели и легли спать — утром надо было идти на кладбище, хоронить Татевик. Зашитое в старую простыню худенькое тельце всю дорогу мать несла на руках — заплатить за гроб и машину было нечем.
Квартиру вдове солдата все-таки дали, однокомнатную, на Звездочке. К тому времени Зина уже училась в седьмом классе, училась хорошо, старалась радовать любимую маму, которая школы не знала и каждую пятерку в дневнике дочки целовала с восторженными криками:
— Соседи! Глядите, глядите все — какая Зина умница! Радость моя! У тебя будет хорошая жизнь!
Свою она старалась не вспоминать. Из близких никого нет в живых — война, несчастья и болезни всех прибрали, осталась одна радость — доченька, Зиночка. Чтобы накормить и красиво одеть единственное чадо, Ашхен работала с утра до ночи. Когда классная руководительница жаловалась, что поведение девушки оставляет желать лучшего, армянка шумно возражала:
— Смеется и с мальчиками кокетничает? Вся в мать пошла. Я тоже веселая была. Меня судьбина к земле прибила, так пусть хоть ребенок радуется!
Дома она для порядка бранила дочь:
— Зачем такая легкомысленная? Был бы жив отец, он бы расстроился.
Но мать сердилась на Зину недолго и как-то несерьезно. Они обожали друг друга, хорошо понимали и вскоре уже заливались смехом, передразнивая строгую учительницу. Замуж веселая девица выскочила рано. Ее избранником неожиданно оказался полузащитник столичной футбольной команды железнодорожников «Локомотив», которая прибыла летом в Хосту отдохнуть и потренироваться на местном стадионе. Черемисин так увлекся яркой армянкой, что, торопя события, женился, но потом уехал в Москву и исчез — ни ответа, ни привета. Через год заскочил на пару недель, чтобы развестись. Остановился в сочинской гостинице и даже на свидание к жене не пришел. Судачили, Зинка, мол, убивается, руки на себя хочет наложить. Да, видно, передумала.
Однако характер у нее с тех пор изменился. Она сделалась недоверчивой, перестала стрелять красивыми глазами и соблазнительно встряхивать волосами. Впрочем, сказать, что у Зины был выбор — обольщать или нет, значит, погрешить против истины. Гульнуть, попользоваться брошенной бабой — охотников хватало, но найти человека для серьезных отношений всегда непросто. Помыкавшись не один год в одиночестве, Зина уже потеряла надежду, когда к ней прилепился чернокудрый местный парень, выходец с Украины по имени Нестор, по фамилии Писяк. Низенький, толстый, добродушный, любитель поесть и поспать. Он еще школьником без памяти влюбился в Зинку-разведенку. Отслужив по призыву на Северном флоте три года корабельным коком, Писяк работал рубщиком мяса в скромном хостинском гастрономе, недавно переименованном в соответствии с модой нового времени в супермаркет. Вялый, как завалявшийся в холодильнике огурец, Нестор повсюду таскался за Зинкой, закатывал черные, как маслины, глаза и безнадежно вздыхал. Ей было худо без мужчины, и в конце концов она переехала к своему обожателю, хотя в загс идти отказалась, наверное, постеснялась возраста или фамилии избранника, которая для украинского уха, возможно, звучала вполне пристойно. Но «Черемисина» — это не просто красиво, это все, что осталось ей на память от короткой, но яркой любви. А еще жила в ней хрупкая, почти призрачная мечта, что футболист вернется, упадет перед ней на колени, попросит прощения и они снова будут счастливы. А если не сам Черемисин, то кто-то такой же стройный, высокий, способный одним взглядом заставить бешено колотиться открытое для нежности женское сердце.
Но судьба ничего ей не уготовила лучше влюбленного коротышки-мясника. Неизменно он встречал секретаршу с работы, чтобы маленькие нежные ручки не надрывались от сумок с продуктами, прихваченными в пансионате и по пути на рынке. Парное мясо, естественно, приносил сам и сам же его готовил, а за ужином не прочь был выпить, и немало, но не возбуждался, не шумел, а сразу ложился спать. Зина тоже пристрастилась к рюмочке. В свободное время Нестор убирал квартиру, стирал и гладил, навещал старую Ашхен Рубеновну, которая вышла на пенсию, и давал ей деньги, денег у него водилось достаточно.
