Так он прожил неделю, питаясь хлебом и молоком, замерзая в маленькой железной скорлупке, включая мотор только на несколько часов, под утро, когда температура воздуха опускалась до нуля и ноги теряли чувствительность. Каждый день по два раза ходил на почту, но денежного перевода или хотя бы просто сообщения не было. Василий зарос сивой щетиной, куртка и штаны измялись до неприличия. Днем он, притоптывая, ошивался возле машин в надежде, что кто-нибудь пустит погреться. Случалось, пускали. Очередь в последние дни стала жидкой и двигалась быстро, наверное, потому, что никто никуда уже не спешил. Историю Панюшкина водители выслушивали с любопытством, возможно, просто хотели убить время. Даже нашелся один сердобольный, предложил до Питера довезти.
— Так своя здесь, — ответил Василий. — Ее завтра же по винтику разберут. Ты что, наших не знаешь? Спасибо, но я уже жинке телеграмму отбил, она выручит, она такая. Верная. Не знаю, где возьмет, но деньги будут.
— Да ты тут к тому времени окочуришься!
— Нет. Потерплю еще немного.
Другой мужик дал дельный совет:
— Зачем за стоянку платишь? Вон, отъезжай на километр и торчи в поле сколько влезет. Тут земля государственная, не частная, никто с тебя денег брать не имеет права. Ты лучше на них жратвы купи.
Васька бессознательно провел ладонью по тому месту, где во внутреннем кармане лежали паспорт и две последние зеленые сотни.
Мужик оказался добрым, пригласил на заднее сиденье, налил ему стакан водки, на закуску поднес бутерброд с вареной колбасой, потом опять водки. Панюшкин чуть не расплакался от чувств и, ослабев, заснул прямо в чужой машине. Ночью его кто-то сильно избил и выбросил в снег, забрал деньги, паспорт и запасную канистру с бензином из багажника желтой крошки. Еще повезло, что остались права и документы на покупку, хитро запрятанные под водительским сиденьем, а то без бумажек потом ничего не докажешь.
Совсем без денег жить стало намного труднее, но сдаваться Васька не собирался. Отогнал машину в поле, ближе к лесу, и даже нашел в новом местопребывании положительный фактор — по неотложным делам можно бесплатно бегать за кусты и не спешить обратно — крошка видна, как на ладони, да и кто попрется так далеко неизвестно зачем? Правда, если он не раздобудет еды, то и кусты ему скоро не понадобятся.
Вовремя вспомнил, что среди подарков, купленных родственникам и знакомым, были печенье, конфеты и еще какая-то незнакомая съедобная фигня. Он растягивал сладости сколько мог, но в один совсем не прекрасный, а холодный и сумрачный день шоколадный батончик в издевательски весело шуршащей обертке оказался последним, как и глоток кока-колы. Василий набрался храбрости, зашел в здание таможни и попросил разрешения набрать в пластиковую бутылку воды из-под крана. Вернулся в машину, напился и постарался заснуть, чтобы не думать о будущем. Когда-нибудь же оно наступит, и именно такое, как он себе представлял. Сначала явится Капа со своей материальной помощью, а потом нарисуется Зина с любовью, похожей на самую прекрасную мечту. В животе угрожающе урчало.
Разбудил Василия стук в стекло:
— Эй. И долго тут будем стоять? — лениво спросил таможенник, одетый в дубленку и шапку-ушанку.
Васька освободил один глаз из пригретого нутра синтетической куртки и подумал: «Наверное, ему тепло в казенном обмундировании», а отвечать не стал. Зачем врать? Он ведь действительно не знал, когда приедет жена. Понимая, что виноват перед нею, Василий, однако, донимать себя раскаянием не стал — из любого положения есть нормальный выход. Он у нее прощения попросит, пальто подарит, а в том, что она его вызволит обязательно, ни секунды не сомневался, но как объяснить про Капу чужому мужику?
— Ты вот что, — сказал бугай в форме. — Нечего тут стоять, не положено. Пора решать. Я тебе давно предлагал — продай машину, пока не поздно. Замерзнешь, все равно мне достанется, уже за бесплатно.
— А шел бы ты подальше, — без всякого темперамента ответил Панюшкин, с трудом шевеля растрескавшимися губами, — тут тебе не выгорит.
Прошла еще неделя, относительно теплая, по крайней мере, днем светило солнце. Предзимнее, оно почти не грело, но стекла и железо на малютке оживали. Васька подставлял солнцу лицо — ловил скупые лучи. Ни перевода, ни вестей по-прежнему не было. Вначале Васька недоумевал, даже нервничать начал, а после сообразил: да разве ж Капа почте такие деньги доверит? Им только дай — а потом ищи-свищи. Сколько раз письма терялись? Один раз поздравление с Новым годом от Шапошниковых из Москвы как раз к Пасхе получили. Капа сама приедет, когда раздобудет нужную сумму. Надо ждать.
