Отход литерного поезда был назначен на десять вечера. Гриша приехал на вокзал в сопровождении Митяя, ставшего его неизменной тенью, посадив за руль одного из слуг. За те два дня он успел окончательно свернуть все текущие дела и подарить Ольге изящную поясную сумочку тиснёной кожи. На самом деле это была кобура для пистолета. Там же было отделение для запасной обоймы. Но со стороны для любого непосвящённого это был очень изящный и своеобразный аксессуар дамского туалета.
Девушка, увидев столь необычный подарок, расцеловала Гришу прямо в присутствии отца, повергнув того в состояние, близкое к обмороку. Но, кое-как отдышавшись, бравый майор сумел взять себя в руки и, одарив возмутительницу приличий укоризненным взглядом, чопорно пожал парню руку, пожелав ему удачи в делах. Смущённый не менее папаши, Гриша нашёл в себе силы поблагодарить его и покинул столь гостеприимный дом.
Выгрузив полученные и упакованные вещи из машины, путешественники мрачно оглядели получившуюся кучу вещей, и Гриша, почесав в затылке, приказал Митяю поискать носильщика. В дебаркадере вокзала их встретил сам Залесский и, понимающе улыбнувшись, подхватил один из мешков, которые пёр на себе Гриша. Шагая рядом с парнем, капитан принялся отдавать ему последние распоряжения:
– Сейчас познакомлю тебя с офицерами. Люди они опытные, в тех местах уже бывали. Жаль только, что пустыню не знают. Но в том, что касается языков и обычаев, можешь на них положиться. Подставы на всём пути уже готовы. Главное, чтобы машины не подвели. Водителями командуешь всё ещё ты, как главный по механической и ремонтной части. Вот, в общем, и всё, что я могу сейчас сказать, – смущённо закончил капитан.
– Пётр Ефимович, угомонитесь. Несмотря на карту и пергаменты, я думаю, мы там ничего не найдём. А в остальном как получится, – улыбнулся Гриша, понимая, что именно его так смущает. – У меня к вам другое дело. Христом Богом прошу, присмотрите за Ольгой Юрьевной. Не хочу, чтобы случайные люди пострадали.
– За ней со вчерашнего дня двое моих филеров ходят. И команду они имеют весьма серьёзную. При любой угрозе её жизни – открывать стрельбу на поражение.
– Благодарствую. И ещё. Тут на днях младший сынок городского прокурора пытался нам угрожать. Так что вы имейте в виду…
– Знаю, – скривился Залесский. – Та ещё сволочь. Но приказ я давал, не оглядываясь на чины и звания. Мне проще одного подонка похоронить, чем по твоем возвращении покойников грузовиками собирать.
– Ну, я бы…
– Гриша. Ну мне-то сказок не рассказывай. Случись с ней что, ты взбесишься и устроишь тут такое, что вся империя вздрогнет. И не говори, что это не так. Мне одного случая хватило. А самое страшное, что мне даже послать против тебя некого будет. Казаки просто не пойдут. Да я и сам не захочу, – вдруг признался капитан. – В общем, езжай спокойно. Я за ними прослежу. Слово даю.
– Спаси Христос, Пётр Ефимович.
Они замолчали, шагая по гулкому перрону. На путях стоял сформированный под заказ состав, рядом с которым гуртовались казаки. Подойдя к двум мужчинам в полувоенной форме, капитан поставил мешок на перрон и, указывая на них Грише, сказал:
– Знакомьтесь. Григорий Серко. Потомственный казак, родовой пластун и лучший ученик нашего мастера Лю. Штабс-капитан Беридзе. Прапорщик Сайфутдинов.
– Добрый вечер, господа, – склонил голову Гриша.
– И вам не хворать, – улыбнулся прапорщик.
– Ну, что скажешь? – неожиданно улыбнулся капитан. – Похожи они на тамошних жителей?
– Ну, если исходить из того, что я читал и слышал, то господин штабс-капитан – точная копия одного из представителей местных племён. Смуглый, горбоносый, брови сросшиеся. Пару дней не побреется, и вообще не отличишь. А вот прапорщик… – Гриша на несколько секунд задумался, рассматривая скуластое лицо с миндалевидным разрезом серых глаз. – Думаю, татары и их потомки в тех краях тоже не редкость. Тем более что господин прапорщик имеет в предках кого-то не татарских кровей. Так что всегда можно будет сослаться на пращуров.
– Ну как? – повернулся Залесский к своим офицерам.
– Изрядно, – одобрительно закивали оба. – Почти дословно наши прежние легенды. Особенно для Ильяса.
– Ну что ж. Осталось пожелать вам удачи, и попросить не рисковать попусту, – вздохнул капитан. – Берегите себя, господа. И возвращайтесь. Обязательно.
Залесский крепко пожал руки всем троим и, развернувшись, решительно зашагал к выходу.
– Предлагаю на время экспедиции отложить все церемонии и обращаться друг к другу по именам. Надеюсь, никто не против? – повернулся штабс-капитан к попутчикам. – Тем более что мы с Ильясом давно друг друга знаем. Что скажете, господин инженер?
– Да я с удовольствием. Сам лишних церемоний не люблю, – решительно кивнул Гриша.
– Вот и славно. Тогда прошу в вагон. Там и побеседуем.
