Что думал Наливайко? Почему не вступил в сражение при Ольшанке? Может быть, зная горячность Жолкевского, Наливайко надеялся, что он и туда за ним погонится: в таком случае верный успех был бы на стороне малороссиян. Что могло сделать в безлюдной степи, зимою, без всякого продовольствия, польское войско, истощенное уже и без того до крайности длинными и бесполезными походами? Козакам степь и все лишения нипочем — степь была им довольно известна; полякам же, изнуренным переходами от деревни до деревни, начать переходы из яра в яр, из дебри в дебрь — значило идти на явную гибель. Там бы не медлил Наливайко, не избегал бы сражения, а принудил поневоле поляков биться; и едва ли бы сам Жолкевский не остался на снегах, без погребения, добычею хищных зве--рей! Никто из козакав не проник хитрого намерения вождя: он со всею малороссийскою скрытностию хранил его в глубине души своей; его подчиненные имели к нему полную веру и простодушно говорили: тильки ;Бог святый знае, що Наливайко думае-гадае! '
. Однако при всей хитрой тактике, при всем уменье. скрывать свои намерения, показывая вид, будто, несмотря на значительное количество своего войска, он не смеет вступить в сражение, и тем возбуждая во врагах самонадеянность, Наливайку не удалось. Наливайко хитрил и перехитрил. Жолкевский не решился следовать в снеговые степи, и разместил свое войско по деревням, лежащим на границе степи, распустил слух, что скоро выступит, отдыхал и дожидался свежих сил.
Так стояли несколько недель два неприятельских войска, разделенные снегами и дебрями. Положение наливай-кова войска было пренесносное. Козаки располажились на той стороне реки Чорни-Воды, питались конским мясом, а лошадей кормили прутьями. Предводитель, опасаясь за жизнь свою, (потому что между казаками начинался ропот), искал средств, как бы выйти из степи и послал двух гонцов: одного к Струсю, брацлавскому старосте, с прошением помирить его с Жол'кевским, надеясь тем выиграть время и соединиться с Лободою; а другого послал к Лободе, прося соединиться с ним и забыть старые неудовольствия. Жолкевский, не получая до тех пор подкреплений, желал прекратить войну; но проникая _ хитрые намерения Нали-вайка, не принял его предложения, а послал к Лободе, как истинному ко.заку, а не атаману гайдамацкой шайки,
обещая ему королевскую милость и прощение в случае покорности. Лобода, в то время, как Жолкевский гнался за Наливайком, грабил Бар и его окрестности с 700 козаков и оттуда пришел в Белую Церковь. Там он встретил гонцов от Жолкевского и Наливайка. С Наливайком нечего было постановлять условий, пото^ что Лобода и не думал ему вредить; а что касается до гонца Жолкевского, то, по определению рады, он был отправлен без ответа. Козаки под начальством Савулы соединились с войском Лободы, и все ополчение отступило к Киеву.
Между тем на -помощь к Жолкевскому, который уже стоял в Пикове, шел князь Рожинский с свежим отрядом и получил от него на дороге предписание остановиться в Па-волоче, городе важном по своему положению и укрепленном самою природою. Рожинский, собравши около себя разоренных украинских панов, ловил казаков и умерщвлял. Дошла молва до Киева. Собрана рада: послали Шашку С 3000 разорять имения Рожинского; сам же Лобода отправился в Переяславль, а в Черкасах был уже и Наливайко. Шашка стал в Хватове и послал осведомиться о силе неприятеля 300 человек передней стражи. Рожинский не утерпел, не выполнил повеления гетмана, выскочил из Па-волочи и разбил стражу. Шашка побежал назад, может быть, и довольный тем, что выгнал его из Паволочи. Вслед за тем 8000 казаков подвинулось -к Белой Церкви.
Рожинский не пошел уже назад в Паволочь, хотя, как уверяют, у него было войска не более тысячи; но спешил занять Белую Церковь. По мнению поляков, ему следовало бы запереться в Белоцерковской крепости и ожидать там Жолкевского; но Рожинский не любил' медлить.
; Вечером 2 апреля Савула с авангардом расположился табором около Белой-Церкви. Рожинский намеревался ночью сделать вылазку и напасть неожиданно на казацкий табор. Наливайко с 3000 казаков думал ночью устремиться на город и крепость и перебить сонных поляков. Ночь была темная и ненастная. Рожинский вышел с поляками из города, а Наливайко с козаками вошел в город в отворенные шрота. Враги не распознали одни других, по причине чрезвычайной темноты. Поляки, идучи на звуки труб и отклики вождей, при помощи факелов, дошли до табора; Рожинский велел ударить из пушек; — козаки встрепенулись, табор снялся. Поляки, думая, что враги обратились в . бегство, пустились в погоню, стреляя и махая саблями; но Савула, сделавши движение. к реке Рудавке, возвратился на прежнее место. Наливайко, принявшись было грабить
беззащитный город и умерщвлять испуганных козаков, услышал выстрелы, бросил грабеж и поспешил на помощь Савуле. Поляки долго искали козаков и Рожинский велел поворотить к взятому, как думал, козацкому обозу, как вот начала заниматься заря, — яснее, яснее — и Рожинский увидел себя окруженным со всех сторон козаками. Бой был неравный.
