— Прежде всего заручиться поддержкой губернатора в сбыте товаров, что находятся в трюмах. Получить сведения о делах в этих водах. Мне кажется, что наш капитан не намерен возвращаться во Францию. Во всяком случае, теперь.
— Откуда тебе это известно, Назар? — воскликнул Лука обеспокоенно.
— Из намеков и многих слов капитана, которые мне приходилось слышать во время наших переводов, Лука, — ответил Назар, но Луке стало не по себе от его безразличия и спокойствия.
Он глянул на друга с подозрением, а потом спросил:
— Ты словно не беспокоишься, что возвращение во Францию откладывается, Назар.
Усмехнувшись, тот ответил с кислой миной на лице:
— А что мне делать во Франции, Лука? Что я там потерял? А здесь есть возможность начать новую жизнь. Возможно, она будет не такой сложной и безысходной, какой была до сих пор.
— Ты не хочешь вернуться на родину? — возмутился Лука.
— Хочу, но не могу, Лука. Я так виноват перед всеми, особенно перед митрополитом Могилой! Как появлюсь перед его очами? Этого никогда не будет. Во всяком случае, пока у меня не появится возможность вернуть с процентами то, что я истратил.
— Но это же большие деньги, Назар! Может, мы сможем тебе помочь? Должен же капитан нам выплатить долги!
Лука тронул голову ладонью. Она начала пульсировать и болеть.
— Тебе нельзя волноваться, Лука, — участливо молвил Назар. — Успокойся и не растравляй себя моими заботами. Иди в тень и полежи.
Назар заботливо оттащил друга в тень фальшборта на одеяло и, постояв немного, удалился. В голове вертелись мысли, собрать которые воедино он не мог.
К вечеру вернулся капитан. По его виду матросы поняли, что настроение у того хорошее, и воспряли духом.
А после непродолжительного отдыха капитан, уже в домашних просторных и легких одеждах, вышел на палубу и громким голосом оповестил:
— Ребята, вас ждет приятная новость! Я договорился о продаже грузов! И по этому случаю прошу получить ваши денежки! Радуйтесь, свинячьи уши!
Матросы не оскорбились прозвищем, а огласили палубу громкими ликующими криками и топотом.
Каждый матрос получил по несколько золотых монет, многие, но почему-то только французы, были отпущены на ночь в поселок. Это были только французы. Казакам это удовольствие разрешено не было.
— Какого черта мы должны сидеть тут! — возмущался Терешко и плевал за борт.
— По мне — так и лучше, — обронил Лука. — Всё равно многим из нас лучше оставаться на борту — раны еще не зажили.
— Не все же такие неженки, как ты, — огрызнулся Яцко.
Казаки еще немного пошумели на баке и успокоились, хотя и продолжали ворчать и тихо ругаться. А Лука проговорил недовольно:
— Не нравится мне это, казаки.
— Ты о чем это, Лука? — спросил Макей.
— О том, дядько Макей, что нам заплатили в три раза меньше, чем должны были.
— Так после продажи грузов добавят, — сделал предположение Рядно.
— Сильно сомневаюсь в этом, — протянул Лука. — Темнит капитан. Уверен — французы вернутся и поднимут шум.
— Если так, то мы поддержим их! — тут же вступил Терешко. — С какой стати довольствоваться жалкими грошами, коль можем рассчитывать на большее!
— Погоди кричать, Терешко, — остановил того Макей. — Пусть Лука говорит.
— Что тут говорить, казаки? Погодим, пока вернутся матросы. Утром должно многое проясниться. А пока шуметь не стоит. Лучше поиграйте в кости.
Казаки разошлись, разбившись на мелкие группки.
Днем прибыли купцы и стали договариваться с капитаном о покупке товаров. А французы, опохмелившись малость, стали задумываться, как и казаки вечером. Вскоре пошли разговоры, косые взгляды и недовольные лица. Всё говорило за то, что команда недовольна.
Лейтенант Ферон часто подходил к матросам и казакам, бросал пару фраз и удалялся. Вид у него был загадочный.
— Думается мне, что лейтенанты тоже недовольны капитаном, — проговорил Назар уже вечером. — Реше говорил со мной, хотя намеками и иносказательно, но понять было можно.
— И что ж он говорил? — спросил Рядно и поглядел на Губу, ища союзника.
— Ничего точного и ясного не сказал, но я понял его недовольство. Наверняка ищет поддержки среди нас. Вот только никто не знает, что они задумали.
— Не нравится мне эта чертовщина, — буркнул Макей. — До добра это не доведет, помяните мои слова.
— А ты б не каркал, — рубанул ладонью Терешко.
Макей обиделся, отвернулся и больше не вмешивался в разговоры.
А через несколько дней всем стало известно, что остров лишь на бумаге принадлежит французам, на самом деле заправляют здесь английские пираты. Им помогают голландцы, а французы уже готовы смириться с этим.
— Плыли к своим, а попали почти к врагам, — бурчал Терешко недовольно.
— Мне это без разницы, — бросил Омелько. — Как тут разобраться? Лучше бы подумать, как заставить капитана заплатить нам сполна.
— Здесь у нас ничего не выйдет, казаки, — ответил Лука. — Надо ждать выхода в море. А это произойдет нескоро.
— А чего это так? Вон призовое судно почти готово. Его отремонтировали, а это может и подождать, — Губа обвел взглядом товарищей.
— Это не нам решать, — бросил Макей. — Капитану виднее.
— Оно-то так, — ответил Лука, — но и нам стоит о чем-то подумать.
