Всё это означало, что бронекатер должен пройти по стремнине, где самая большая глубина и обрушенный мост не помешает. Кеннеди всегда интересовался, почему никто не подумал об установке орудий на остатках береговых дорог? Счетверённая 20-мм на немецкой стороне или спаренная 37-мм пушка на русской могли серьёзно затруднить жизнь любому кораблю. Зато активно использовалось всё остальное. Мины-ловушки, притопленные фугасы и прочие изыски военной мысли. Каждый командир бронекатера сам решал, как лучше всего проходить Ульяновскую узость. Кеннеди всегда склонялся к тому, чтобы прижаться поближе к восточному берегу и проскользнуть незамеченным. Не так нагло или героически, но зато, как правило, получалось.
Этой ночью всё было по другому. Что-то царапалось в голове лейтенанта, начиная с самого разговора с Лапшиным. Он не смог бы внятно объяснить свою тревогу, но решил, что намёка от ангела-хранителя вполне достаточно. Сегодня он собирался сделать иначе. ПР-73 поднялся по реке на десяток километров и теперь тихонько крался под западным берегом. Кеннеди убедился, что нигде не светится самая маленькая щёлка, а тёмно-зелёный вперемешку с тёмно-серыми пятнами камуфляж делает бронекатер невидимым, покуда нос об него не разобьёшь. Человеку, незнакомому с рекой, трудно представить, как далеко заметен даже тусклый свет, или как распространяется над водой самый тихий звук. Поэтому все огни погасили, броняшки40 задраили, а команда не говорила даже шёпотом – особенно шёпотом, который на самом деле слышно дальше, чем просто тихие слова.
Задумчивость Кеннеди была прервана серией винтовочных выстрелов со стороны развалин Ульяновска, лежащих прямо впереди. Привыкшее к темноте зрение определило по вспышкам, что стреляют поодаль от берега, со стороны разрушенного моста. Пальба участилась, присоединился пулемёт. Кеннеди и Том переглянулись, подумав об одном и том же.
Интенсивность перестрелки нарастала, захлопали лёгкие минометы. Что бы там ни происходило, на случайную заварушку не похоже. Или городские заманили в засаду немецкий конвой, или немцы решили попробовать ночью выбить кого-то из нужного им квартала. Наверху проревели снаряды, выпущенные русской артиллерией с восточного берега. Кеннеди слышал, как они ложатся точно в район боя. Очевидно, кто-то там по радио вызвал помощь. Снаряды рвались в руинах так плотно, что сразу стало понятно – орудия наводят предельно тщательно, чтобы не зацепить своих. Затем в рубке ожило радио и заговорило на хорошем английском.
— ПР-73, ПР-73, это Григорий. На развалинах моста замечены немецкие инженеры и пехота. Они пытаются захватить нашу сторону набережной и установить мины в безопасном проходе. Возвращайтесь, вы не сможете пройти, пока мы не выгоним фашистов и очистим фарватер.
Кеннеди и Том вновь усмехнулись. Они только что услышали прекрасный элемент
Лейтенант довернул штурвал. Бронекатер покатился вбок, пока не обошёл край западной набережной. Кеннеди увидел плотный поток огня, подтвердивший его недавние мысли. Счетверённая 20-мм пушка, которую он примеривал к береговой дороге, обстреливала участок восточного берега в направлении разрушенного моста. Следующая задача – пройти сам мост. Обстановку осложнял разбитый шнельбот, затонувший рядом с концом набережной. Кеннеди улыбнулся. ПР-57, один из больших бронекатеров с 76-мм орудиями, заманил немца в засаду и раздолбал в хлам. Это была первая победа американцев на Волге, и отметили её с легендарным размахом.
