Вторая рота и штаб батальона уже резво двигалась на Тимяши. "Шерманы" шли через поле кукурузы, вымахавшей ростом с танк, и мало что видели вокруг, если только не натыкались на межевую дорогу или технический проезд.
— Смотрите по сторонам. Колбасники вывели танки, — передали из первой роты. Их наблюдательная позиция располагалась на небольшой возвышенности, и позволяла просматривать местность поверх кукурузы. Они заметили немецкий танк, ползущий наперерез. Лонг уловил впереди угловатые очертания T.IV, размытые из-за стекавших по оптике капель и частично скрытые толстыми стеблями.
— Стоп. Прицел 30 вправо, Т.IV в пределах 400 метров, — выпалил Лонг, понимая, что оба танка идут сходящимися курсами и столкнутся друг с другом, если только кто-то не выстрелит первым. Послышалось жужжание привода башни – наводчик направлял орудие в указанную сторону. Он видел, что немецкий панцер тоже засёк их, и начал разворачивать башню на появившуюся из дождя и тумана цель. Лонг взялся за панорамный перископ, чтобы наблюдать за "четвёркой", выходящей в наилучшее для стрельбы направление. Разумеется, она оказалась точно там, где он и рассчитывал – правее. Полковник помнил совет русских танкистов.
— Огонь!
И ничего не произошло. Т.IV уже наполовину выполз из прицела. Лонг понял, что ждать больше нельзя. Длинный ствол "крестил"151 его машину, это означало, что до выстрела остались считанные мгновения. Бросив взгляд на наводчика, он увидел, что тот сидит, уставившись на немецкий танк как загипнотизированный. Полковник за шкирку выдернул его с кресла и отшвырнул, благо, просторное боевое отделение позволяло это. Наводчик приземлился на боеукладку и скатился на полик. Лонг приник к прицелу, поправил его и нажал спуск. Бронебойный снаряд вошёл точно по обрез башни. Вражеский танк вспыхнул, никто не выбрался. На лицах экипажа явственно проступило облегчение и восхищение – они понимали, что смерть проскочила мимо только благодаря командиру. Наводчик Николас Дрю, побелев и дрожа, сидел на полике.
"Шерманы" второй роты продолжали двигаться, пока не заняли дорогу, шедшую между полями. Высокая кукуруза скрыла их от чужих глаз, одновременно по ней было удобно выйти южнее Тимяшей и приблизиться к райцентру. Небольшой пригорок стал хорошим наблюдательным пунктом, и теперь вторая рота прикрывала первую, а та пошла вперёд.
В этот момент Лонг увидел, как вспыхнули машины слева и справа от него. Он не представлял, откуда ведётся обстрел – хуже того, вновь пошёл дождь. Очевидно, где-то поблизости скрываются немецкие танки, и теперь основной целью остался он. Внезапный, оглушающий удар дал понять, что его танк только что получил прямое попадание. Полетели сверкающие искры окалины, засиял свет, и в этом дымном столбе синеватыми призрачными пятнышками заплясали пылинки. Полковник сначала решил, что танк взорвался и он уже мёртв, но это ощущение длилось долю секунды – стало ясно, что удар снёс основной башенный люк.
— Закрой этот хренов люк!
— Сэр, не получится, — заряжающий, рядовой Колин Грин был самым непритязательным членом экипажа. В то же время его место считалось самым неудобным, если надо срочно покинуть машину. Тем не менее, он вскарабкался и посмотрел. — Люка нет, улетел к чертям.
Беглая проверка подтвердила его вывод. Бронебойный снаряд срезал одну из петель и крышку как корова языком слизнула. Лонг не успел порадоваться промаху, как ещё один бронебойный ударил точно в лобовую броню "Шермана". Танк покачнулся и заглох, но не загорелся. По крайней мере, открытого пламени не было. Полковник благословил русских танкистов, решительно настаивавших на преимуществе дизельных двигателей перед бензиновыми. "Шерманы" строились с обоими типами, но после того, как американские стратеги выслушали их аргументы, в Россию отправили дизельные машины, а бензиновые остались в Штатах как учебные или передавались на Тихоокеанский фронт и на Филиппины.
Решение, принятое на уровне промышленного планирования, подарило Лонгу несколько секунд, чтобы осознать происходящее и начать действовать.
— Экипажу покинуть машину!
